Воскрешение

Я от ужаса аж закрыл глаза. А когда я их открыл, орк, зажимая руками искалеченную промежность, валился мордой вперед с каким-то сдавленным хрипом. Народ, стоящий за ним, зароптал. Ну, пора спасать ее и нас всех!

Я щёлкнул пальцами и на косухах вспыхнули эмблемы «Духов Бездны». Не ожидавшая этого толпа отшатнулась назад с какими-то непонятными звуками. А Голди решила покончить с половым вопросом жертвы. Она прицелилась и с носаря саданула между ног орка.

Я опять моргнул. Орку теперь только петь в церковном хоре. Насколько я помнил протоколы исследований лаборатории, сила синта превышает человеческую в четыре-пять раз. Это еще одна из причин запрета синтов, дело не только в этике. Кому нужны рабы, способные порвать хозяина пополам голыми руками или сделать его хорошим танцором с одного удара? Правильно, никому.

— Все, ты больше никому не вдуешь, — ласково сказала она и поставила сапог на рожу орка. — Нарекаю тебя… Тьфу, как это по-вашему, даю тебе погоняло Безмудый. Уберите отсюда эту падаль! Ну?

Несколько человек из толпы выскочили и за руки-за ноги утащили пострадавшего.

Да, похоже, главной тут внезапно стала Голди. Ладно, пускай играет свою роль.

— А что это вы с дубьем? — спросила Голди, поигрывая рукояткой тесака на поясе для понту.

— Так это… Крысиный король на охоту вышел, а сейчас половина стаи обратно прошмыгнула, покусали людей тут…

— Ну и что? Крысы испугались? — насмешливо спросил я.

— Так это… Он огромный, размером с теленка. Глаза горят, зубы острые и стая на подхвате. Отборные, как есть и как он сам. Когда стая выходит на охоту, лучше спрятаться, на лестнице — смерть!

— Это тот, которого я разделала, что ли? Ну так все, вакансия свободна, кто из вас крыса — можете возглавить! — духоподъемно сказала Дрилл.

Народ на нее глянул выпученными глазами. Видимо, за все время этого крысиного террора они наделили их вожака сверхъестественными умениями и качествами. И теперь его победитель — в сияющих доспехах. Ну или хотя бы в куртке «Духов».

— Короче, у нас здесь свои дела ненадолго, так и можете смотрящему передать. Вопросов нет, разойдемся краями, — сказал я, выделив из толпы достаточно верткого малого со шпанской манерой поведения.

Стопудово шнырь. И побежит сейчас к смотрящему за районом.

— И, да. С лестницы падаль уберите. А то завоняется. Да не дрожите вы так, нет больше крысюка, — успокоил их я. — Пошли!

Я махнул головой своим теткам и мы пошли туда, куда я очень хорошо дорогу помнил. Потому что захаживал не раз. Правда, обычно я это делал без рекламы, но раз получилось — так получилось. Ничего не поделаешь.

Обитатели дна следили за нами — кто из окошка, кто шел по параллельным трущобам. Но следили и только — рисковать жизнью, даже половой, никому не хотелось. Духи Бездны опять показали свою жестокость, подтвердили репутацию отморозков. А что? Иногда оперативнику приходится надевать ту личину, которая требовалась для выполнения задания. И не всегда это смокинг или белое пальто.

— За нами хвост, — сказала Дрилл.

— Точнее, много, — не оборачиваясь сказала Голди. — Как у той лисы с девятью хвостами. Как ее там звали?

— Кицуне, — ответил я. — Но рубить их не будем, иначе придется завалить весь ярус. А это затруднительно, да и не нужно. Сейчас все гадают, от смотрящего до последнего торчка, что Духи Бездны забыли на их помойке. И чем им это грозит.

— Вы же вроде сказали про края…

— Угу, так местные и поверили, — ухмыльнулся я. — Не будем их разочаровывать.

Как раз мы углубились в трущобы достаточно, попетляв по улочкам, казалось, из говна — так обильно и плотно они были завалены нечистотами. Все это спрессовалось, закоксовалось и превратилось в некоторое подобие асфальта.

— Мы пришли, — сказал я, остановившись у одной лавчонки, на которой не было ни одной надписи, но висела вывеска в виде часов.

Помню, я еще в первый раз угорел при ее виде, вспомнив анекдот про обрезание. Но здесь она имела непосредственное отношение к предмету.

Я пинком распахнул дверь лавки, заставив истерически звякнуть ветровые колокольчики.

У стойки, заваленной трэшем, стоял гном. Да что я там говорю, трэшем был завален весь так называемый торговый зал. Ломбард, че… Точнее, еще и скупка краденого, но это уже мелочи. Все равно мусора здесь не ходят.

И сейчас не будут — Дрилл с Голди защелкали многочисленными замками и запорами на железной двери. Даже табличку «Пошли нахер!», заменяющую в этом районе «Закрыто», повесили.

— Привет, Моня, — ласково сказал я, весело помахивая фомкой. — Давно не виделись!

— Ба, да это господин Влад! Радость-то какая! — наигранно всплеснул он пухлыми ручками.

Вышло это настолько фальшиво, что я аж поморщился. Гном, похоже, тоже.

— Это точно, — согласился я, подвинув фомкой большую красивую вазу.

— Таки осторожнее! — завопил гном. — Это ваза династии Сунь!

— А династии Вынь нет? — я с интересом посмотрел на вазу и взмахнул фомкой.

Неизвестно, что было жалобнее — звон осколков вазы или вопль гнома.

— Ой, разбилась! Ну надо же! — тоном идиота сказал я. — А вот интересно черепушку она проломит или разнесет? А?

При этом я прищурил один глаз и прицелился из фомки в гнома.

— Проломит, — подала сзади голос Дрилл. — Хотя, если ударю я…

Я услышал хруст сзади. Моя психотерапия оказала положительное влияние на моральное состояние Дрилл, как сказали бы психологи. Она повеселела, стала чаще улыбаться. А то, что она при этом запускала малую морфу, это мелочи. Подумаешь, рот большой становится и зубки появляются…

— Мама! — только и успел сказать Моня.

— Ну почему они всегда срутся? — спросила Дрилл.

— Неприветливые они. И недружелюбные, — ответил я.

— Я дружелюбный! — категорически завопил гном с характерным запашком.

— Может, тогда пригласишь внутрь? — спросил его я, кивнув на дверь за его спиной

— Э-э, а-а, — промямлил Моня, придумывая хорошую отмазу. — Штаны надо поменять!

— А зачем покойнику чистые штаны? — спросила Дрилл. — В морге переоденут!

Гном затрясся, как вибратор с новыми батарейками.

— Ну вот, а говоришь «дружелюбный», — попенял ему я.

Голди решила вопрос проще — зашла за спину гнома и высадила дверь ногой. У гнома глаза стали большими — укрепленная стальная дверь на стальном косяке промялась так, что теперь ее было не закрыть.

— Вы таки испортили мне дверь! — завопил гном, заламывая ручонки.

— Мои девочки инициативные, — пожал я плечами.