Страница 72 из 77
Рогнеда молчала.
Он был прав.
И это было хуже всего.
Потому что правда была на его стороне — только не вся правда.
— Что именно вас тревожит? — спросила она после паузы. — Моё здоровье? Репутация? Безопасность? Или то, что я разговариваю с ним без вашего ведома?
Ричард ответил не сразу.
Когда ответил, голос его был тише прежнего:
— То, что вы можете уйти туда, куда я уже не смогу за вами последовать.
От этих слов по коже прошёл холод.
Она смотрела на него, не двигаясь.
Теперь всё стало слишком личным.
Слишком.
— Вы говорите так, будто я уже вам принадлежу, — произнесла она.
— Нет, — сказал он. — Но вы должны были стать моей женой.
Должны были.
Не «станете».
Не «я надеюсь».
Не «я хочу».
Эта оговорка — или, может быть, не оговорка вовсе — прозвучала так, что Рогнеда уловила в ней то же, что видела у Габриэля: тревогу. Неуверенность. Подозрение, что почва и правда уходит из-под ног.
— И теперь вы сомневаетесь? — спросила она.
Ричард долго смотрел на неё.
— Я сомневаюсь не в своём намерении, — ответил он. — Я сомневаюсь в том, что вы всё ещё стоите там же, где стояли прежде.
Комната будто стала теснее.
Рогнеда отвела взгляд к столу, к нетронутой чашке, к тени от лампы на стене — куда угодно, лишь бы не видеть, как точно он попадает.
Потому что она и правда уже не стояла там же.
Ещё утром — возможно.
Теперь — нет.
Теперь между нею и всем прежним лежало одно имя.
Артём.
И одно слово.
Сбежать.
— Люди меняются, ваше величество, — сказала она.
— За один день?
— Иногда — за один разговор.
Он уловил это.
Сразу.
— Значит, именно разговор с Иваром так вас изменил.
Она промолчала.
И этого молчания оказалось достаточно.
Ричард сжал челюсть, потом медленно выдохнул, будто усилием воли заставляя себя не сказать то, что просилось первым.
— Что он вам наговорил?
— Ничего такого, чего вы могли бы бояться.
— Не вам решать, чего мне бояться.
— Тогда, возможно, вам и не стоит бояться вообще. Это не королевское качество.
На этот раз он усмехнулся.
Но в усмешке не было тепла.
— Вы пытаетесь меня уколоть, чтобы увести разговор в сторону.
— А вы пытаетесь загнать меня в угол и назвать это заботой.
— Иногда забота и есть угол, из которого нельзя позволить человеку шагнуть в пропасть.
Рогнеда резко поднялась, несмотря на слабость.
— А если я сама хочу решать, где пропасть?
Ричард тоже выпрямился.
Мгновение они стояли друг против друга — слишком близко для спокойного придворного разговора, слишком напряжённо для чего-то иного.
— Тогда скажите мне правду, — произнёс он. — Он просил вас о чём-то?
У неё замерло сердце.
Она знала, что этот момент придёт.
Но не думала, что так скоро.
— Почему вы решили, что просил?
— Потому что люди не вызывают тайно к себе вечером просто для того, чтобы обменяться вежливостями.
— Потому что вы вернулись не просто усталой, а встревоженной.
— Потому что вы сейчас стоите передо мной так, будто уже сделали выбор, который не хотите произносить вслух.
Каждая фраза била точно.
Рогнеда опустила пальцы на спинку кресла, чтобы не выдать дрожь.
— А если и так? — тихо спросила она.
В глазах Ричарда что-то потемнело.
— Значит, я опоздал.
Эти слова прозвучали почти шёпотом.
И почему-то именно они оказались самыми тяжёлыми.
На несколько секунд всё застыло.
Потом Ричард заговорил уже совсем иначе — спокойно, ровно, почти официально:
— Я не стану приказывать вам сейчас. Не стану требовать клятв или объяснений, которых вы не хотите давать. Но я скажу вам то, что должен. — Он сделал шаг назад, словно возвращая между ними необходимую для власти дистанцию. — Если Ивар втягивает вас в нечто опасное, безрассудное или противозаконное, он ставит под удар не только себя. Он ставит под удар вас. А вместе с вами — и всех, кто окажется вынужден отвечать за последствия.
Она молчала.
— В том числе вашего отца, — добавил Ричард. — И это вы тоже должны понимать.
Удар был точным.
Рогнеда побледнела ещё сильнее.
Он заметил.
Конечно, заметил.
Но не смягчился.
— Я не угрожаю вам, — сказал он. — Я напоминаю о цене.
— Это очень похоже на угрозу.
— Потому что цена всегда похожа на угрозу, когда не хочется её платить.
Рогнеда подняла подбородок.
— А если цена — это моя собственная жизнь?
Ричард нахмурился.
— Что это значит?
Она слишком поздно поняла, что произнесла это вслух.
Слишком много.
Слишком резко.
— Ничего, — ответила она.
— Ложь.
— Пусть.
Он смотрел на неё долго и тяжело.
Потом неожиданно спросил:
— Вы боитесь меня?
Вопрос был таким прямым, что она не сразу нашлась.
— Сейчас? — тихо переспросила она.
— Да.
Рогнеда выдержала его взгляд.
— Нет, — сказала она. — Но, возможно, должна бы.
В его лице отразилось что-то похожее на боль.
Короткую.
Почти мгновенную.
И потому особенно настоящую.
— Я не ваш враг, Рогнеда.
— Тогда не заставляйте меня чувствовать себя пленницей.
Он прикрыл глаза на секунду.
Когда открыл, решение в них уже оформилось.
— Хорошо, — произнёс он. — Сегодня я уйду. Но до свадьбы ваши покои будут охраняться строже.
У неё внутри всё оборвалось.
— Что?
— Это мера безопасности.
— Это арест.
— Это защита.
— От кого? От Ивара?
Ричард не ответил прямо.
— От необдуманных поступков.
— То есть от моей собственной воли.
— Если ваша воля ведёт вас туда, откуда вы не сможете вернуться, — да.
Рогнеда шагнула к нему.
— Вы не имеете права.
— Имею, — тихо сказал он. — Как король — точно. И как человек, который не намерен потерять вас из-за чьей-то лихорадочной идеи, — тоже.
Слова обожгли сильнее, чем если бы он закричал.
Она смотрела на него с яростью и бессилием одновременно.
— Вы не можете удержать меня силой и ожидать, что я после этого пойду к алтарю добровольно.
Ричард выдержал её взгляд.
— Могу, — сказал он. — Но не хочу. Не вынуждайте меня выбирать между этими двумя вещами.
Комната снова погрузилась в тишину.
Теперь уже совсем иную.