Страница 97 из 430
— Помню, конечно… — ответил Саша и добавил: — Мой отец очень любил твоего, говорил, что Дадаш — честнейший человек.
Все смолкли.
— Умерли наши отцы, исчезли, словно и не было их никогда… — сказал наконец Юнус с горечью.
— Да… — вздохнул в ответ Саша.
Но Газанфар горячо возразил им:
— Неверно вы, друзья, говорите про ваших отцов, неверно! Отцы вам большое наследство оставили — славную память, завет братства!
— Другие на вашем месте давно бы побратались! — воскликнул Арам. — Не правда ли, Газанфар?
Газанфар кивнул:
— Хорошая мысль!
Юнус и Саша переглянулись. Побрататься? В самом деле — хорошая мысль!
— Я видел, как это делают, — сказал Саша. — Надо стать лицом на восток, обняться, дать друг другу обет вечного братства, обменяться крестами.
— А у кого креста нет? — спросил Юнус.
— Вот уж не знаю…
— А сам-то ты все еще носишь крест?
— Ношу.
— А говорил, что в бога не веруешь!
— Не верую, но крест ношу как память… — Повернувшись к Газанфару, Саша пояснил: — Когда я был маленьким, мой дед умер в ссылке, а крест завещал передать мне на память.
— За что деда сослали? — спросил Арам.
— За Обуховскую оборону.
— Такой крест носить не стыдно, — сказал Арам. — Только, друзья, дело не в кресте — разные народы по-разному братаются. У меня на родине, например, братались вином — обменивались стаканами.
Юнус и Саша переглянулись и, поняв друг друга, потянулись к стаканам. Вином так вином! Оба дали обет вечного братства, обменялись стаканами, выпили до дна, расцеловались.
— Теперь мы с тобой, Сашка, братья по гроб жизни! — воскликнул Юнус.
— Рано вам еще, ребята, толковать о гробах! — заметил Газанфар и крепко хлопнул юношей по плечам. — У вас вся жизнь впереди!
Арам нагнулся к уху Розанны:
— Откупорить бы надо еще одну бутылочку, жена!
Бутылочка в запасе у Розанны нашлась, ее раскупорили. Арам набил трубку табаком и готов был выйти в коридор покурить, но Розанна его великодушно удержала:
— Так и быть — кури уж здесь, ради дорогих гостей!
Баджи внимательно за всем наблюдала.
— Рада, наверно, что твой Юнус нашел себе брата? — шепнула ей Сато.
— Рада… Только боюсь, как бы он теперь не стал меньше любить меня, — шепнула ей в ответ Баджи.
Розанна услышала их разговор.
— Глупостей не болтайте! — сказала она строго. — Разве твои братья, Сато, мало тебя любили, хотя их было двое?
— А может быть, и тебе, Баджи, с Сашей побрататься? — с напускной серьезностью спросил Газанфар. — Парень он хоть куда!
Баджи прикрыла лицо руками. Поцеловаться с мужчиной? Да она убьет любого, кто к ней прикоснется! Но Баджи не хотелось обижать Сашу, и она неловко молчала, не зная, что ответить.
— Девушки не братаются, — ответила за нее Розанна. — Они сами собой становятся сестрами побратимов.
Баджи отняла руки от лица. Спасибо тете Розанне: выручила ее!
Газанфар встал:
— А теперь, товарищи, выпьем за нашу советскую власть, выпьем за нашу Бакинскую коммуну — пусть она всюду побеждает и торжествует!
Все встали вслед за Газанфаром:
— Ур-ра! Ур-ра!..
И Баджи вместе со всеми громко и весело закричала:
— Ур-ра!..
Осушили стаканы.
Юнус не привык к вину, но ему было стыдно отказываться: Сашу он укорял за крест, а сам не пьет, — подумают, что он соблюдает коран. Вино ударило в голову.
— Теперь уж никто не посмеет на нас напасть! — воскликнул он с жаром.
— Как знать! — спокойно возразил Газанфар.
— Почему же это «как знать»? Разве рабочие не разбили мусаватистов и всех других негодяев, кто был с ними? Разве красное знамя не вьется над Шемахой, Кубой, Сальянами, Ленкоранью, Джеватом — как я читал в газете? Разве теперь не Коммуна, не наша власть?
Газанфар помедлил.
— Есть у азербайджанцев поверье об одной породе змей, — сказал он. — Убьешь одну, а все остальные, пока не издохнут, будут мстить человеку, который ее убил. Вот в марте мы раздавили в Баку гнездо таких змей, и сразу же зашевелились их родичи и поползли на Баку. Имам Тоцинский со своей шайкой дополз из Дагестана до Хурдалан; помещик Зиатханов со своими головорезами — до Шемахи; князь Магалов с отрядом Закавказского сейма, с благословения грузинских меньшевиков и дашнаков, — до Аджикабула…
— А до Баку они все-таки не доползли! — вставил Юнус. — Советские отряды их раздавили!
— Раздавили, — признал Газанфар. — Но сейчас зашевелились большие опасные змеи, они уже сюда ползут…
— Кто ж эти змеи?
— Кто?.. — Лицо Газанфара помрачнело: — Все, кто хочет грабить нас, — Англия и Америка, Турция и Германия.
— Турция и Германия? — воскликнул Юнус удивленно. — Но ведь у нас с немцами мир, недавно подписали в Бресте?
— Мир, — ответил Газанфар, — мир… Но разве после подписания не заняли немцы половину Украины, Крым, не вышли на Дон? А теперь они подбираются и сюда, к нам, к нашей Коммуне, — уж очень немцам и туркам нравится запах нашей нефти. Помнишь, еще во время мартовского мятежа мусаватистам помогали военнопленные турецкие офицеры и солдаты? Так вот, послушай, что пишет наша газета.
Газанфар вытащил из кармана газету и прочел:
— «Партия «мусават» желала и желает отдать весь наш Кавказ на съедение Турции. Заговор «мусавата», вооруженный их набег — не просто авантюра и не случайная «ошибка». Это определенный курс и план, это — открытый наглый набег на революционную Россию, открытое выявление планов германо-турецкого штаба…» Понял?
— Выходит, что немцы и турки не только помогали мусаватистам, но вроде как бы подготовляли и направляли этот мятеж? — неуверенно спросил Юнус.
— Именно так! И сейчас турки движутся в нашу сторону по шоссе Караклис — Дилижан — Акстафа. Правда, пока они еще в Армении, но всякому ясно, что главная их цель — Баку. В Армении, говорят, дашнаки обязались предоставить в распоряжение турок железные дороги для переброски турецких войск в наши края.
— Прохвосты! — в сердцах воскликнул Арам.