Страница 9 из 23
Потом снова плед в темноте. Снова то, что за пледом. Снова она – рыжая, мокрая, растерянная, с упавшим на пол полотенцем, стоит в трех метрах от меня, и мой мозг, профессионально натренированный фиксировать детали, доложил мне все с точностью донесения разведки.
В два часа ночи я в последний раз встал, сделал тридцать отжиманий у стены, умылся холодной водой, лег и сказал себе: спать. Приказ.
Заснул. И увидел ее.
Не просто приснилась. Мой мозг, который весь вечер методично складывал детали в единое целое, за ночь собрал из них нечто цельное и очень подробное. Ванная комната. Обломки кирпича под ногами. Голубая плитка в цветочек. Девушка стояла у края ванны, мокрая, рыжая, без полотенца, смотрела на меня без страха, без крика, без намерения куда-то бежать.
Опустился перед ней на колени, прямо на кирпичи, которые впивались в кожу, но это было неважно, совершенно неважно. Мария запрокинула голову, закинула ногу на край ванны и медленно раскрылась передо мной, как будто иначе и быть не могло.
Обхватил ее бедра руками и прижался.
Гладкая влажная кожа под языком. Горячий, женский. головокружительный запах. Она тихо застонала, вцепилась пальцами в мои волосы, и я слышал, как она дышит, все быстрее, все прерывистее. А я все делал медленнее, нарочито, со спокойным методичным вниманием, с каким делал все в своей жизни.
Я вылизывал, посасывал, даже покусывал ее влажную плоть, он текла мне на язык, а я слизывал влагу и дразнил. Она что-то говорила, я не разбирал слов, слышал только низкий прерывистый голос, совсем не похожий на тот, которым она разговаривала через дверь.
Она дрожала в моих руках, двигалась вперед, стараясь увеличить давление. Клитор стал твердой горошиной, половые губы набухли. Потом она резко напряглась, выгнулась, сжала мои плечи так, что ногти оставили следы, и я почувствовал, как она кончает прямо на мои губы. Горячо и беспощадно, тихо-тихо произносит что-то, что могло быть именем, а могло быть просто звуком.
И вот тут произошло то, чего со мной не было с четырнадцати лет.
Я проснулся. Лежал в темноте и несколько секунд просто смотрел в потолок, осознавая произошедшее. Потом медленно закрыл глаза. Потом открыл снова.
Макаров
.
Тебе тридцать восемь лет.
Тридцать восемь лет, за плечами служба, командировки, вещи, о которых не рассказывают. И вот я лежу в темноте, у меня сбито дыхание, в груди все горит и у меня мокрые трусы. Я кончил фантазируя о соседке, которая стоит у меня на кухне в блокноте под пунктом «проблема
№4 – основная
» и имя которой я узнал через дыру в несущей стене каких-то три часа назад.
Встал. Пошел в душ. Вода была холодная. Хорошо. В шесть утра я сидел на кухне с чашкой кофе, совершенно невыспавшийся, и смотрел на дверь ванной, за которой висел плед с ромбами.
Плед не шевелился. За дверью было тихо.
Мария Юрьевна. Три будильника. Шорты. Пение в душе. Мой мокрый сон.
Сделал глоток кофе.
И больше ни о чем не думать.
В семь утра с той стороны пледа зазвонил первый будильник.
Потом второй. Потом третий.
Потом послышалось сонное бормотание и звуки, которые издает человек, встающий не потому, что хочет, а потому, что в дверь скоро постучат мастера из управляющей компании и нужно быть одетой.
Встал, налил еще одну чашку кофе. Постоял. Вылил. Убрал ее обратно в шкаф.
Не надо.
Открыл блокнот на странице с правилами. Посмотрел на единственный пункт:
«Не смотреть на соседку. Совсем».
Подумал.
Дописал под ним:
«Особенно во сне».
Посмотрел на эту запись секунд десять. Потом закрыл блокнот и стал ждать прихода мастеров.