Страница 10 из 23
Глава 5
Мастера пришли в девять утра.
Их было двое. Немолодых, в спецовках с логотипом управляющей компании, с таким видом, будто их оторвали не просто от выходного дня, а от чего-то принципиально более важного, чем обрушение несущей стены в жилом доме.
Один был высокий, с усами, второй пониже, лысоватый. Оба смотрели на пролом с выражением лиц людей, которые в своей жизни повидали всякое и давно перестали удивляться.
Я открыла дверь в восемь пятьдесят восемь. Умытая, одетая, с кружкой кофе и с максимально собранным видом человека, который полностью контролирует ситуацию. То, что ночью я плохо спала, мне снилось непонятно что, а около пяти утра я просто лежала и смотрела в потолок, к делу не относится и упоминать об этом не стоит.
Макаров открыл свою дверь одновременно со мной. Ровно в минуту. Разумеется.
Мы посмотрели друг на друга через коридор. Он был в футболке и спортивнее штаны, совершенно бодрый, как будто проспал ровно восемь часов и видел исключительно нейтральные сны. Я почувствовала легкое раздражение, природу которого предпочла не анализировать.
– Доброе утро, – сказал сосед.
– Доброе, – ответила я.
Мастера переводили взгляд с одного на другого с видом людей, которые пришли посмотреть на стену, а попали на что-то более интересное.
Мы впустили их в мою ванную, она была ближе, и следующие двадцать минут я наблюдала, как двое специалистов методично осматривают пролом, качают головами, цокают языками, измеряют рулеткой и переговариваются вполголоса, употребляя слова «перевязка», «раствор» и «арматура» с таким выражением, будто речь идет о чем-то неизлечимом.
Михаил стоял у стены, скрестив руки на груди, и молчал. Я стояла у противоположной стены и тоже молчала. Плед с ромбами был временно снят и лежал на краю ванны, без него пролом выглядел еще более устрашающе.
Полметра шириной
, – думала я. –
Метр восемьдесят высотой. Через него можно пройти в полный рост. Он через него уже ходил. Не спрашивая.
Покосилась на Михаила. Он смотрел на мастеров. Профиль спокойный, взгляд сосредоточенный. Ни малейшего признака того, что происходящее его как-то беспокоит.
Конечно
.
Ему не беспокоиться. Это моя ванная, через которую он ходит. Как теперь ходить в туалет?
Высокий мастер с усами наконец выпрямился, убрал рулетку и сказал то, что я, честно говоря, и так примерно предполагала:
– Значит, так. Дыра серьезная, это вам не трещина замазать. Тут нужна смета, материалы, бригада, – он достал блокнот. – По нашей очереди – месяц, может полтора. У нас сейчас объектов много.
– Полтора месяца? – переспросила.
– Ну, может, месяц, – он пожал плечами с видом человека, который ничего не обещает. – Зависит от финансирования.
Я посмотрела на пролом. На плед, лежащий на ванне. На мастера.
– То есть вы предлагаете мне месяц жить с дырой в стене?
– Не с дырой, – деликатно уточнил лысоватый. – С временным перекрытием.
– С пледом.
Лысоватый посмотрел на плед с ромбами и помпонами. Плед смотрел в ответ с достоинством произведения искусства, которое не нуждается в чьей-либо оценке.
– Ну, – сказал лысоватый, – плед нормальный.
За все это время Михаил не произнес ни слова. Я снова покосилась на него, он стоял и слушал с таким выражением лица, будто заранее знал, чем закончится разговор, и пришел не спорить, а просто зафиксировать факты.
Мастера ушли, оставив бумагу с номером заявки и туманными обещаниями «в кратчайшие сроки». Закрыла дверь, постояла в коридоре и почувствовала, как во мне поднимается что-то деятельное и неотвратимое, то самое чувство, которое в школе я называю «режимом борьбы за справедливость». И которое обычно заканчивается тем, что я пишу очень подробное и очень вежливое письмо, от которого у адресата нет шансов отвязаться.
Вернулась на кухню, открыла ноутбук.
– Что ты делаешь? – спросил Макаров.
Подняла глаза, мужчина стоял в проходе на кухню. Просто стоял, не заходя, как будто хотел обозначить свое присутствие.
– Пишу жалобу в управляющую компанию, – ответила. – Коллективную. Нас двое, это уже коллектив. А еще в администрацию района и прокуратуру.
Он помолчал секунду.
– Это бессмысленно.
Медленно повернулась.
– Простите?
– Жалоба в управляющую компанию на управляющую компанию, – в его голосе не было насмешки – просто констатация. – Они зарегистрируют, ответят в установленный срок, напишут, что работы запланированы. Ничего не изменится.
– Тогда жалоба еще в жилищную инспекцию, – сказала я. – В администрацию района обязательно. В прокуратуру непременно. Есть установленные сроки устранения аварийных ситуаций, и если–
– Маша, – сказал он.
Я остановилась.
Он произнес это совершенно спокойно, не грубо, не снисходительно, просто коротко, как будто так и надо.
Маша
. Не Мария Юрьевна, не «послушайте», не «простите». Маша. Как будто мы сто лет знакомы и он имеет на это какое-то право.
– Мария Юрьевна, – ровным голосом поправила.
Он посмотрел на меня. Пауза была короткой, но ощутимой.
– Мария Юрьевна, – повторил сосед без малейших изменений в интонации, – я знаю, как работает эта система. Жалобы рассматриваются месяц. Ответы приходят через месяц. Потом можно обжаловать ответ – это еще месяц. Быстрее будет, если я позвоню напрямую в отдел эксплуатации, там есть человек, который...
– Я не прошу вас звонить, – сказала. – Я справлюсь сама.
– Я знаю, – ответил он. – Но я могу ускорить процесс. Это и моя дыра.
– Мне не нужно, чтобы вы ускоряли процесс. Мне нужно, чтобы все было сделано правильно и официально, с документами и в срок.
– Официально – это полтора месяца.
Я посмотрела на него. Он смотрел на меня. За его спиной в ванной висел бабушкин плед с ромбами, немного торжественно, немного абсурдно, как символ всей этой ситуации в целом.
– Я вас услышала, Михаил, как вас по батюшки?
– Давыдович.
– Я вас услышала Михаил Давыдович, – сказала с максимально педагогической интонацией. – Спасибо за информацию. Я приму ее к сведению.
Пауза.
– Хорошо, – сказал сосед. Повернулся и ушел через плед.
Плед качнулся. Помпоны по краям слегка подпрыгнули. Потом все замерло. Я смотрела на плед секунд десять. Потом повернулась к ноутбуку.
Уважаемая управляющая компания
, – начала печатать я. –
В связи с аварийным обрушением межквартирной перегородки...