Страница 19 из 23
Олег, подумала я потом, уже под утро, лежа у Миши на плече. С Олегом было как с книгой, которую читаешь по диагонали. Понимаешь, что там что-то написано, но содержание ускользает.
Это
было все равно, что читать каждое слово. Медленно. Внимательно. Дважды там, где непонятно. Батарея снизу стукнула еще раз – последний, как будто сдалась.
Я засмеялась, Миша посмотрел на меня.
– Соседи.
– Валентина Степановна.
– Думаешь, она?
– Она все знает раньше нас.
Представила Валентину Степановну, которая сидит у батареи с тапком в руках и ждет подходящего момента. Я снова рассмеялась, уже по-настоящему, тем смехом, который бывает, когда все хорошо и ты это знаешь.
Миша смотрел на меня. Он не улыбался. Он вообще редко улыбался. Но что-то в его лице было спокойное, совсем не то выражение, с которым он смотрел на пролом в стене и оценивал объем работ.
– Рыжик, – сказал он.
Подняла голову.
– Если ты сейчас скажешь, что я Мария Юрьевна, – добавил он, – я уйду через плед.
Посмотрела на него. На его серьёзное лицо. На совершенно невозмутимый вид человека, который только что произнес это совершенно искренне.
– Рыжик, – согласилась.
За окном была глубокая ночь. Завтра – суббота. Послезавтра – 8 марта.
Батарея молчала. Плед с ромбами висел в ванной, колыхался от сквозняка, помпоны по краям не двигались.
Я смотрела в потолок и думала, что где-то в этом доме есть тихая жизнь с тремя будильниками и пением в душе, и эта жизнь, кажется, только что изменилась – резко, необратимо и совершенно неожиданно.
Это была проблема
, – подумала я.
И поняла, что больше не возражаю.