Страница 32 из 93
Огурец был хороший. Резкий, с укропом, с хрустом — тот вкус, который не меняется ни от какой войны, потому что рецепт простой и ингредиенты простые и делают это люди, которые умеют.
— Хороший, — сказал он.
Горелова кивнула.
Директор проводила его до ворот. У ворот остановилась.
— Если есть замечания — скажите. Исправим.
— Замечаний нет.
Она чуть удивилась — едва заметно.
— Хорошо работаете, — сказал Сталин.
— Стараемся.
Волков вышел за ворота. ЗИС стоял на месте, водитель курил у капота и, увидев Сталина, торопливо затушил папиросу о подошву. Власик открыл дверцу.
— Дорога свободна? — спросил Сталин.
— Так точно, расчистили.
Волков сел. Машина тронулась.
Переулок был узкий, обледенелый, с сугробами у стен. На проводе сидели воробьи — трое, плотно, нахохлившись. Мальчишка с рукавицей стоял у ворот и смотрел вслед машине. Потом ворота закрылись.
До совещания у Молотова оставалось восемнадцать минут. Волков открыл папку, посмотрел на первую страницу — Финляндия, сводка по позициям Маннергейма — и закрыл обратно. Сейчас не читалось. Сейчас в голове была старуха с банками и сын её под Воронежем, и думать про Маннергейма поверх этого было нельзя.