Попаданец в Великана

Глава 18

До рассвета мы успели отойти от дороги на несколько километров. Двигались вдоль реки, но к самой воде не спускались. Между нами и берегом тянулась полоса ольшаника, за которой время от времени мелькали огни и темные силуэты построек. Приходилось постоянно сворачивать, пережидая затемно выходящих на работу крестьян.

Голод становился отдельной частью пути. Он сидел под рёбрами, тянул силы из ног и заставлял принюхиваться к каждому хоть сколь — нибудь аппетитному запаху. Игор шагал молча, костыль он уже нёс на плече, но на подъёмах левая ступня опять начинала цеплять землю. За ночь мы нашли два птичьих гнезда, выкопали какие-то съедобные корни и поймали в старой петле тощего зверька размером с кошку. Петлю ставили не мы, так что зверёк уже успел задохнуться и окоченеть. Мы съели его сырым. Два года дикой жизни кровавым великаном уже довольно сильно сдвинули мои пищевые привычки. Есть сырое мясо все еще было не так приятно, как жаренное, но сильного дискомфорта не вызывало. В добавок ко всему вкусовые рецепторы великанов были адаптированы под такую пищу, из-за чего кровь и сырое мясо были для меня вполне вкусными.

К утру пришлось забираться глубже в лес. Впереди между деревьями показалась деревянная изгородь, сколоченная из неровных досок и палок, за ней лежало поле с ровными рядами невысокой зелени. На другом краю трудились люди. Присмотревшись, я заметил, что они выкапывали из земли какие-то корнеплоды, походящие не то на картофель, не то на репу. При желании можно было дождаться темноты, выдрать из земли столько корнеплодов, сколько унесём, и уйти. Но пропавший с края поля урожай явно заметят, а следы наших ног вряд ли перепутают с заячьими.

Мы обошли поле с запада, потом ещё одно. За ним начался редкий лес, весь изрезанный тропами. Здесь пахло людьми, лошадьми, собачьей шерстью и едой. Не отдельным костром или стадом — едой вообще. Кислым тестом, зерном, рыбьей чешуёй, солью, дымом. Игор остановился одновременно со мной, раздул ноздри и повернул голову к реке. Да, я тоже почувствовал, что запах шёл с юга. Больше всего в этом запахе было рыбы. Столько не могло лежать ни в одном деревенском доме. Желудки издали победный рев, и мы бросились к источнику столь притягательных ароматов. Голод начал давить даже на мои мозги, из-за чего безопасность и осторожность отошли на второй план. Мы ушли от троп и почти час пробирались через заросший склон. Дальше лес поредел, а земля оборвалась невысоким глинистым обрывом.

Я лёг между корнями и раздвинул ветви. Внизу Кровавая река загибалась широкой дугой. У берега стоял деревянный причал, возле которого покачивались две плоскодонные лодки и тяжёлая баржа. Чуть выше по склону теснились три длинных склада, коптильня, конюшня и десяток домов. От воды к дороге поднимался утоптанный проезд, по которому лениво ползла телега, нагруженная бочками с неизвестным содержимым. На причале работали грузчики. Одни катили бочки со склада к воде, другие таскали с баржи мешки. У крайнего навеса женщины перекладывали рыбу из корзин на деревянные столы. По двору бегали дети. Похоже мы обнаружили продовольственный речной порт, который доставлял еду к прилегающим к реке поселениям.

Игорь подполз ближе и впился взглядом в склады, с уголка его рта начала стекать густая слюна, но он даже не обратил внимание на такую мелочь. К счастью, я похоже смог вдолбить в него зерна здравомыслия, так как он не спешил срываться к причалам с продовольствием. Мы пролежали на склоне до вечера, кто бы знал каких усилий это стоило захлебывавшемуся слюной Игорю. Сначала причал покинули уставшие грузчики, затем женщины смыли со столов кровь и рыбью слизь, собрали корзины и разошлись по домам. Ближний к воде склад имел две двери. Большие ворота смотрели во двор, а узкая погрузочная дверь выходила на причал. На ночь в порту осталось двое сторожей. Один сидел возле конторы под навесом, второй ходил между складами и причалом. У обоих были топоры и фонари. В добавок ко всему из конюшни выпустили собаку. Она обошла двор, пометила несколько углов и улеглась возле главных ворот.

И ежу было понятно, что мы все — таки решили ограбить этот речной порт. Жрать уже хотелось так сильно, что я и сам начал поглядывать на ляшки впереди лежащего Игоря. Где-то читал, что самая питательная часть в человеке — это бедро. У великана оно вероятно было еще питательней. Можно было откусить кусочек, а там бы оно и само отросло. У нас же есть регенерация, правда? Я помотал головой, вытряхивая крамольные мысли. Нет, ограбить склад было просто необходимо.

Со стороны суши к складу было не подойти. Гребанная псина лежала у ворот и вообще не спешила куда-либо уходить. Зато речную сторону она проверила один раз и больше к воде не спускалась. В добавок ко всему, ветер дул как раз в сторону реки. Я проследил за обходами сторожа. До рыбного склада он доходил примерно через одинаковые промежутки. Останавливался возле погрузочной двери, дёргал ручку, светил под причал и возвращался во двор. Второй человек почти не вставал. Несколько раз задремал, роняя подбородок на грудь, но все — таки просыпался, хлопая себя по щекам.

Я пальцем провел линию от леса к воде. Потом указал на тёмную полосу камыша выше порта и перенёс палец вниз по течению, к заросшей заводи. Подойти по воде, а после кражи спустить добычу ниже причала и выбраться там, где течение прижимается к нашему берегу. Согласовав план, мы кивнули и отползли в кусты. Перед тем как лезть в реку, мы отнесли вещи к заводи, куда должны были выбраться с едой. Пришлось сделать большой круг по лесу, но это было необходимо. Копьё, плащи, бумаги и большую часть оружия спрятали под вывороченными корнями. Вернувшись на прежнее места, я проверил обстановку. Порт оставался спокойным, а сторожа ничуть не поменяли маршруты. Собака лежала все там же.

Игорь положил ладонь на рукоять своего ножа. Я накрыл его кисть своей и покачал головой. Людей не трогаем. Он посмотрел в сторону порта, затем разочарованно убрал руку с ножа. Больше обсуждать было нечего.