Страница 5 из 86
С программой особо не заморачивался, выбрав стандартный набор из отжиманий, приседаний и упражнений на координацию. Вдобавок ко всему начал практиковаться в боксерских ударах и махании поленом. Если в первом у меня был хоть какой-то опыт из прошлой жизни, то второе вызывало куда больше проблем. Впрочем я не отчаивался, ведь мотивация у меня была прямо перед глазами. Братья росли столь же быстро как и я, а ущербный может быть даже и быстреё, отчего уверенности в его взгляде с каждым днем становилось все больше. Когда я впервые начала делать упражнения на меня сразу же уставилось три пары непонимающих глаз. Внимания на родственников я решил не обращать, продолжив отжиматься. Сестра было попробовала повторить за мной движение, но быстро поняла, что это довольно утомительно. Переведя взгляд на братьев, я увидел как тот, что поменьше бьет себя по голове, затем показывает на меня, а потом они понимающе кивают друг другу. Эти идиоты подумали что я сбрендил? Я аж отжиматься перестал от такой наглости. Ну ну, посмотрим кто тут сбрендил. На тренировки я возлагал большие надежды, так как все происходящие с моим телом метаморфозы так и кричали о просто великолепном потенциале к физическому развитию.
Первые результаты я увидел уже на следующий день, если так можно назвать боль в каждой мышце моего детского тела. В тот день я даже отложил тренировки и просто валялся на шкурах, восстанавливаясь. Ущербный меня пару раз трогал пальцем и нюхал. Наверняка проверял не сдох ли ещё. Мамашу же ни капельки не обеспокоило моё подавленное состояние. Вот она, женская забота, о которой я так мечтал в прошлом.
Через неделю тренировок мышцы уже адаптировались к нагрузкам, а через две я уже значительно прибавил как в аппетите, так и в мускулатуре. Рост уже достигал метра, что позволило свободно перемещаться, стоя на ногах, которые стали более-менее пропорциональны телу. Родственники тоже подросли, вот только на фоне меня выглядели откровенно менее плотными, разве что ущербный компенсировал нетренированность своими размерами. С вторым братом мы сейчас были примерно одного роста. Его я решил называть прорабом, так как тот часами мог рыть землю или выстраивать причудливые конструкции из камней. Сестра получила прозвище лысая. Вообще говоря, мы все, в том числе и мать были лысыми, но такое обидное прозвище я решил дать именно ей. Ущербному погоняло менять не стал, хотя та вмятина в голове сейчас была практически незаметна. Последнее кстати много о чем говорило. Как-то раз, решив проверить свою теорию, я немного рассек кожу на предплечье одним из валяющихся в пещере когтей. Рана получилась не глубокой, как раз такой, чтобы заросла денька через два. Каково же было моё удивление, когда порез закрылся через минуту, а через тридцать от него не осталось ни малейшего следа. Именно в тот момент я почувствовал, что судьба таки плеснула мне ложку меда в эту бочку с дегтем. Как выяснилось позже, наша семейка обладала действительно выдающейся регенерацией. Та же мать никогда не возвращалась с охоты раненой, хотя частенько была измазана в крови. Так конечно не понятно в своей или чужой, но да не суть важно.
Таким образом прошло два месяца, за которые мы вымахали до полутора метров, а ущербный и вовсе до метра семидесяти, вот уж кого действительно вместо интеллекта природа наградила богатырским здоровьем. Диета наша теперь была сугубо мясной, в качестве чайка наша семейка попивала кровушку, к чему я уже относился практически нормально, все же вкус мне её понравился. Нередко, правда, ловил себя на мысли, что постепенно начинаю терять человечность, чему способствовало полное отсутствие какого бы то ни было общения. Не подумайте, что я не пробовал выучить рычащий язык матери, дабы поговорить с ней как с самым разумным в округе существом. Проблема заключалась в том, что все мои попытки разбивались о её полный похуизм в отношении развития своих отпрысков. Максимум, на что хватало её материнского инстинкта — это выдача нам еды, да вынос говна из пещеры, чтобы не задохнулись в чертям. Единственное, чему я научился, так это различать условные “еда”, “отвали”, “я пошла в магазин”. Последнее она говорила, когда шла на охоту. С братьями и сестрой было более продуктивно. Прораб пожалуй был самым интеллектуальным из всей троицы. Стоило мне показать ему, что помимо втыкания камней в землю можно составлять из них арки, домики и подобие крепостных стен, как он тут же меня зауважал. Именно с ним я проводил больше всего времени, пытаясь научить его говорить по-русски. Пока что вышло только научить его материться, но и это было успехом. Получилось довольно иронично. Прораб, который может общаться только криками и матами. Пожалуй, если запустить его на среднестатистическую стройку, он бы мог там и прижиться.
Ущербный стал моим спарринг-партнёром, на котором я отрабатывал борьбу с превосходящим по габаритам противником. Навыки рукопашки у него конечно хромали, но и то хлеб. Вот он бесился, когда я брал его на удушающие или бросал через бедро. Спасибо секции дзюдо, куда я ходил целые полгода в студенчестве. Тренировки с собственным телом я тоже не забрасывал, так что в голой силе вполне мог тягаться с Ущербным, несмотря на его размеры. Лысая же постепенно начала от нас отдаляться. Нет, она все так же с нами играла, но все больше времени стала проводить с матерью.
Все изменилось через ещё месяц, когда мы стали сравнимы размерами с обычными людьми. Тогда мать издала новый рык, который я ранее не слышал. Она вышла наружу и смотрела на нас, чего-то ожидая. Запрет на выход из пещеры успел въесться даже мне в подкорку, чего уж говорить о моих братьях и сестре. Закончилось все тем, что нас просто выкинули наружу, явно указав на место, с которого мы никак не должны были сходить. Закрыв вход камнем, мать выдала каждому из нас по сучковатой дубине. Не знаю как, но последующую порцию рыков и жестов я понял как указание тихо следовать за ней и не отставать. Мы послушно пристроились вслед за ней, начав углубляться в лес.