Страница 56 из 62
— Нет, — Эдвард оставался спокоен. — Это правда. Вы всегда ненавидели меня из-за вражды наших кланов. А когда узнали, что королева... — он запнулся, — что королева питает ко мне нежные чувства, решили отравить меня и подставить ее. Но что-то пошло не так.
Королева вскрикнула, ее лицо побелело.
— Вы не можете доказать это! — крикнул король.
— Могу. — Эдвард вынул из кармана небольшой флакон. — Этот яд был найден в ваших покоях. Тот самый, которым был отравлен я. К слову сказать, вы замечательно изображали собственное отравление. Даже я сначала поверил. И у меня есть свидетель. Тот самый слуга, который в чёрном плаще проходил несколько раз мимо ваших покоев, чтобы его заметили. И он готов выступить здесь.
Эдвард посторонился и пропустил вперёд человечка невысокого роста. Я с первого же взгляда узнала эту фигуру. Это он, скрываясь под шелковыми покрывалами, приходил тогда к Эдварду в его темницу.
— Я всё расскажу, — произнёс человечек дрожащим голосом, — всё началось с того, как его величество нашёл дневники королевы, в которых она писала о своих чувствах к лорду Макгрегору…
— При всем уважении к вам, лорд Макгрегор, слов этого человека недостаточно, — заявил судья, нервно поправляя кружевной воротник на морщинистой шее.
У меня сжалось сердце: неужели нам сейчас не поверят.
— Есть и другой человек. который может дать показания, — произнес Эдвард.
Конечно, я знала, что у нас есть эта козырная карта в рукаве. Однако, уверенности в том, что доктор Мактавиш не передумает в последний момент, у меня не было.
В зал вошел доктор Мактавиш, нервно вытирая мокрый лоб.
Судья взглянул на него с удивлением:
— В чью же пользу вы будете свидетельствовать, доктор?
В зале воцарилась мертвая тишина. Король приподнялся, но тут же рухнул обратно на место.
— Уважаемые судьи, уважаемые главы кланов, я хочу заявить, что буду говорить только правду, как бы тяжело она мне не давалась. Простите, ваше величество.
В зале послышались возгласы изумления.
— Когда его величество первый раз попросил меня изготовить настойку дурмана, я с готовностью согласился. Для меня было честью исполнить его просьбу. Смею вас заверить, что я не знал для чего именно она ему нужна. С меня взяли слово молчать и дальше я должен был уже непосредственно участвовать в этом преступлении. Потом я лично наблюдал за лордом Макгрегором, находящимся без сознания. Но когда я узнал об аресте Кейт Мэтисон во мне что-то оборвалось. Я вспомнил как видел ее в отчем доме избитую и израненную.
Судья перебил доктора:
— Вы хотите заверить нас, что Кейт Мэтисон истязали в собственном доме?
— Сначала я не понял этого. Госпожа Мэтисон заверила меня, что это всего лишь несчастный случай. Хотя меня терзали большие сомнения. Но недавно я заезжал вновь в их дом и старая служанка Лаклан поинтересовалась, не слышал ли я что-нибудь о судьбе госпожи Мэтисон. Мы разговорились, и она рассказала мне всю правду. Мисс Кейтлин действительно истязали.
— Наглая ложь! — вскочила Дугальда.
Судья жестом заставил ее замолчать:
— Мы обязательно с этим разберемся, но позже. А сейчас вернемся к сути рассматриваемого дела. Продолжайте, доктор.
— Дальше я могу сказать только то, что ни Кейт Мэтисон, ни лорд Макгрегор, ни королева не имеют отношения к отравлению его величества, поскольку никакого отравления не было.
Шум превратился в гул. Члены суда переглядывались. Король стоял, дрожа от ярости, но в его глазах мелькнул страх.
— Ваше величество, — обратился глава суда к королю, — до выяснения обстоятельств вам предписывается сдать орден и временно отстраниться от власти.
Король что-то прошипел, но подчинился. Его почтительно увели под конвоем, а зал взорвался криками и спорами.
Я стояла, не веря своим глазам. Это конец? Я свободна?
И тогда я увидела Эдварда, который шел ко мне. Его глаза были полны боли и... любви.
— Прости меня, — прошептал он, останавливаясь передо мной. — Прости, что не защитил тебя сразу. Прости, что тебе пришлось пройти через это. Сначала я боялся, что если вмешаюсь слишком рано, все станет только хуже. А потом… ты сама знаешь. Теперь я сделаю все, чтобы ты никогда больше не страдала.
Он достал из-за пазухи цветок — маленькую красную камелию, такую же нежную, как его взгляд.
— Больше никогда не позволю даже волоску упасть с твоей головы.
И прежде чем я успела ответить, он наклонился и поцеловал меня. Его губы были теплыми, а руки крепко держали меня, словно он боялся, что я исчезну.
А я осталась в крепких надёжных объятиях Эдварда, чувствуя, как наконец-то начинается моя настоящая жизнь и счастливая жизнь.