Страница 6 из 67
Мы шли мимо невысоких деревянных построек — достаточно скромные домики, из труб которых кучевался дым, а в окошках блёкло горел свет. Вряд ли здесь было хоть когда-то электричество. По отчётам, что начальство выдавало изучать перед операцией, можно было судить, что здесь максимально примитивная комфортабельность — гадить в яму, мыться в общественной бане, а из развлечений — работа и книги. Тюрьма есть тюрьма.
Ухо дёрнулось в сторону звука, от которого меня прошиб холодный пот. Это был смех. Детский смех. Резко повернул голову в сторону источника — с небольшого пригорка, пища и весело смеясь, в обнимку на санках съезжала кучка, плотно укутанных в шубки, малышей, а на самом верху на стульчике сидела сгорбленная фигура старичка с тросточкой.
— Что здесь делают дети? — мой рык прозвучал утробно, но негромко, на что Хобин посмотрела на меня, как на умалишенного.
— Говорил же, шевелись давай, — на мой вопрос ответа не последовало, а в спину подпихнул Фауст, заталкивая меня в громадный вигвам.
В нос ударил аромат сушёной рыбы, смешанный с травами и дымом. Внутри горело несколько факелов и костёр в центре, выложенный камнями с различными, пока ещё неизвестными мне рунами. Рядом с кострищем стоял широкий пьедестал, а на оном — трон из дерева, украшенный толстыми корягами, бусинами, костями и звериными шкурами. По спине пробежали мурашки, ненароком показалось, что одно лишнее движение — и я могу превратиться в декор для сия седалища. Из самого тёмного угла послышались шаркающие шаги, и мимо проплыла крепенькая человеческая дамочка, коренастая и шустрая. На плечах её грузно висела шкура медведя, из-под которой едва ли выглядывало самое простое льняное платье в пол, а на голове красовался роуч с яркими разноцветными перьями и завитками искусной вышивки. Она ловко взобралась на пьедестал и уселась поудобнее на троне.
При первом рассмотрении в глаза сразу бросились румяные щёки, живой взгляд с лёгким прищуром и толстые, огненно-рыжие косы, ниспадающие поверх шкуры. Кончики губ слегка были опущены, смотрела внимательно и сосредоточенно. Будто в самую душу заглядывала.
— Перед вами мудрейшая Викаса Вакан, проводница душ, ныне существующих и отошедших, старейшина земель Фроствига, — Хобин уже оказалась возле трона, с размахом крыла представляя местную правительницу. Та внезапно улыбнулась, демонстрируя крупные, золотые клыки и медленно обводя меня взглядом с макушки до пят.
— Кем будешь, чем талантлив? — голос у старейшины был низким, певучим.
Я прочистил горло и представился. Следуя инструкции, сразу же назвал причину ссылки в тюрьму.
— А талантлив…разве что в бухгалтерском деле, — лапа моя ловко нырнула за пазуху рубашки и выудила мешочек золотых, звенящих монет. Мешочек приземлился аккурат под ноги старейшины, а я уже предвкушал лёгкую жизнь с сытым желудком и печкой под боком в столь суровых землях.
Пока я пытался извернуться, Хобин забила длинную костяную трубку и подала Викаса Вакан, кою она сразу раскурила. Выдохнув с лёгких белесый дым, она внезапно усмехнулась, а после и вовсе рассмеялась во весь голос, как и сова с ястребом. Сердце заколотилось в груди, и если бы я мог физически покраснеть, то точно бы так и произошло. Лапы сжались в кулаки, и я мысленно умолял себя потерпеть.
— Ныне тамошние давненько уж не знают, что валюта наша теперь — пушнина, мясо, овощи, да рыба. Пакость эту — на вилки сплавили, — успокоившись, произнесла Викаса Вакан, с пренебрежением отпихнув в сторону монеты тяжёлым ботинком. — Если более не могёшь — зерно на мельнице перебирать будешь, им же и питаться.
В ушах зазвенело. Смесь внезапного стыда и страха чуть не накрыли с головой. Я не дал себе потерять голову или отвести глаза, смотрел внимательно и стойко на женщину в ответ.
— Подлёдная рыбалка. В ней я хорош, — мой голос был решителен, хоть и внутренности сжало от страха потерять контроль.
— Так тому и быть, — удовлетворённо кивнула старейшина, отправив ястреба Фауста показывать моё жилище на ближайшее время. Всё-таки, я надеялся, что наша миссия не продлится больше нескольких месяцев.
Домик оказался крошечным, с одной комнатой для поесть — поспать — повесить одежду, и уборной с дыркой в полу и ручным умывальником. Как отсюда утилизируются нечистоты я предпочёл не спрашивать, но, чую, до поры до времени.
— Держи, и только попробуй нарушить правила, — Фауст грубо сунул мне в лапы рукописную, тонкую книжку, — даже шкурой химеры не откупишься, — и вышел прочь из домика. В этой книжонке кратко были обозначены основные местные правила и обычаи. Особенно меня привлёк раздел «Для новоприбывших». Как оказалось, у них имеется что-то типа своеобразного испытательного срока на то, чтобы показать свою полезность для деревни в течение недели. Проваливаешься — отправляют на каторжные работы. Система распределения проста и примитивна, но как по мне справедлива.
Пока приводил в порядок домик, вычищая столетнюю пыль и чудом выжившую насекомую живность, не заметил, как солнце село. Матрас был старым и жёстким, одеяло — пуховым, так что покрыл его поверх — так немного лучше. Печь топила на ура, поэтому в домике было тепло и, в какой-то странной и извращённой степени, уютно. Поэтому я отрубился сразу, как только тело приняло горизонтальное положение.
На удивление, сон был спокойным до самого утра, а проснулся так, будто поездом переехали. Кости ломило, а голова тяжёлая — но зато позже обнаружил на пороге добротный ящик с продуктами — несколько замороженных куриц и рыбин, яйца и свежий хлеб. А на крышке записка:
«Привет-привет, хвостатик! Вот продукты на первую неделю — благодетель от Викаса Вакан! Будь хорошим мальчиком и не разочаруй Её, работай усердно. Удачи!»
И снизу подпись, украшенная звёздочками и сердечками: «Твоя новая подруга, Хобин!».
Я даже нахмурился, пытаясь выискать в этой записке какой-либо скрытый шифр или что-либо подобное мне известное. Так ничего и не нашёл, но в материалы отчёта прикрепил.
Самокрутка истлела между пальцев, намереваясь обжечь, но отправилась по идеальной траектории прямиком в ближайший сугроб, ворчливо шипя и угасая. Я, окончательно продрогнув, посеменил обратно в домик. Пора собираться на рыбалку, нельзя упасть в грязь лицом в первый же день.
P.S. Нужно не забыть запросить тройную оплату жалования за тяжёлые условия жизни и труда на миссии.