Страница 5 из 67
Глава 2. Дневник Йохана. Запись 1
Агент: Йохан Наугрим.
Дата: 12 день месяца Убывающей Луны, 4853 год с Основания.
Фиксировать в отчётах всё что вижу, слышу и чувствую далеко не мой конёк. Да ещё и таким примитивным, страшно старомодным образом. Когда я вообще в последний раз держал перо и чернила в руках? Совершенно верно — ровно никогда в своей жизни. Но раз того требует многоуважаемый УСИ, я не в праве не подчиниться.
Чернила моментально испачкали шерсть на лапе, мне придётся долго приспосабливаться к данному виду письма. Капли на краю листа не моя вина, я предлагал просто использовать записи в коммуникаторе.
Я вышел на крыльцо, и вдохнул полной грудью морозный воздух. Первая затяжка дешёвым табаком, наспех забитым в самокрутку, обожгла лёгкие и выветрила все лишние негативные мысли из головы. Никогда бы не подумал, что с таким наслаждением присосусь к подобной дряни. Взгляд мой был пуст и устремлён на бескрайние поля с черной водяникой. Мышцы так и ломило от сна на неудобном матрасе. Ещё и приходится свыкаться с двумя металлическими браслетами-ограничителями на обеих лапах. Кандалы, гарантирующие безопасность — смешно.
Не даром говорят, что только лишившись всего и сразу начинаешь ценить моменты комфорта и уюта. А ещё денег. Хотелось урчать во всю глотку от осознания, как много хрустящих пачек попадет мне в лапы после завершения миссии. Разумные существа вообще падки на звон дефицитного ныне золота. Ещё с древних времён, когда примитивные люди создавали мультики с богатыми утками, устоялось в сердцах: деньги = счастье. Хотя, исключением можно считать одну рогатую дурочку, что верхушка припекла мне в напарники, хотел бы я того или нет. Но, если задуматься, за месяцы, проведенные на учениях в Арденхольме вместе с ней, буду честен, она мне перестала казаться такой бесполезной. Сообразительная, добродушная, порой хитрая, особенно когда выигрывала в карты мой сладкий паёк. Да и обороняться сможет, в общем говоря, не пропадет красотка.
Тело уже продрогло от порывов ветра, жаль, что лень все-таки взяла верх, и я не удосужился даже тапки натянуть. Ноги переминались одна на другую со скрипом деревянного пола на крыльце, и кончик хвоста сам подстелился под мягкие подушечки на стопах. Наступил — и вот уже совершенно другое дело. Шерсть на моей тушке плотная, набитая, настоящая натуральная шуба, но что-то в этих краях она не сильно спасает. Днём погода прямо-таки благоволила, солнышко приятно светило, отражаясь лучиками от мягкого свежего снежка прямо в лицо. Прошлым днём пришлось несколько часов болтаться на плече накачанного и жёсткого, как скала, верзилы, и как только опустились сумерки сразу нагрянула тоска, что аж выть, аки голодный волк, хотелось. Настроение сегодняшним утром уже было приподнятым. Ночи снаружи, конечно, здесь суровые, даже для привыкших к любым морозам северобарсовых котолюдов.
Кстати, о вчерашних событиях и верзиле — то был орк, молчаливый, да грозный, нёс с особой бережностью, будто я мешок с картошкой. Не вымолвил ни слова за всю дорогу, только хмыкал коротко на любую попытку хоть как-то завязать мало-мальски вразумительную беседу. Даже стало интересно, а Алатее повезло больше с «перевозчиком»? Такая экстравертка и мёртвого разговорит.
Мерное покачивание из стороны в сторону, плавное такое, подействовало убаюкивающе. Лёгкая дремота не заставила себя ждать — и тело обмякло. На границе сознания всё ещё слышалось чужое хриплое дыхание, шаги, пение птиц и постепенно усиливающийся ветер. Но из нежной неги резко выдернули грубые здоровенные руки, что небрежно кинули меня прямо на землю. Холодную и заснеженную землю.
— Эй, уважаемый! Куда ты меня притащил!? — мой голос прозвучал с надрывом и ударился о спину удаляющегося в обратную сторону орка. Не успел я опомниться, как под мышки подхватили две пары когтистых лап, заставив меня мотать головой из стороны в сторону. По правую сторону оказалась полярная сова — белая с чёрными крапинками на шее, пушистая, в грубой шерстяной накидке, расшитой костяными бусинками. Перья её едва тронул иней, но больше всего в её образе привлекли глаза: круглые, большие, цвета золота, даже так же поблёскивали. По левую сторону — высокий ястреб, его оперение было тёмно-коричневым, почти бурым, а перья от загривка до макушки топорщились вверх, далее ниспадая чёлкой на лоб. Шею его обхватывал потёртый, кожаный воротник, из-под которого виднелась грубая рубаха с тёмными смоляными пятнами.
— Я сам, — очнувшись процедил я, дёрнул плечом и поднялся на ноги. — Но премного благодарен за беспокойство.
В этот момент я и осознал, отряхнув свои брюки и лёгкую рубашку от снега, насколько сильно различается температура на границе между поселениями и северной частью. Обидно, что тропики достались не мне. Сглотнув горечь победителя по жизни, и прибавив мысленно к своему жалованию пятьдесят тысяч золотых за моральный ущерб, я навострил уши от резкого голоса ястреба.
— Откуда будешь, котик разряженный? — но дальше корчить страшное лицо ему не дала сова, ибо, фыркнув, пихнула его под бок.
— Судя по тому, что Вас привёл Страж — Вы новый заключённый, не так ли? — она мило улыбнулась во весь свой клювик. Явно старалась выглядеть более дружелюбной, чем её приятель, но не стоило забывать о том, что все находящиеся здесь существа никто иные как преступники. Нельзя терять бдительность лишь из-за миленькой внешности, кто знает, что она могла сотворить, что аж отправилась в самую изолированную тюрьму на планете.
— Совершенно верно, мисс. Меня зовут Йохан, попрошу — просто Йохан, — то ли по дурости, то ли по привычке я уже хотел было потянуться за визиткой, что от зоркого взгляда враждебно настроенного ястреба не ускользнуло.
— Да плевать, раз новоприбывший, значит нужно идти на распределение у Викаса Вакан, и шевелись, без фокусов, — он подпихнул меня в плечо, заставив зашагать вперёд. Пришлось с позором проглотить сию дерзость, ведь при себе из оружия были только собственные когти. И, как назло, этот пернатый тащился опасно позади, будто надзиратель. Они себя здесь хозяевами почувствовали после отбытия настоящей охраны?
— Не обращай внимания на этого ворчуна, у нас так давно не было новых жителей, что он уже просто отвык! Меня, кстати, зовут Хобин, а моего друга Фауст, — жизнерадостно протараторила сова, и от этого тона меня, честно говоря, затошнило. На это я лишь вежливо покивал, поджав губы.