Изгнание домой

Глава 21. Дневник Алатеи. Запись 11

Уважаемый Совет, это снова я — Алатея!

Прошёл уже почти год с момента нашего прибытия на Мнару вместе с Йоханом. Я давно не пишу дневники — только иногда, для себя, когда хочется запомнить что-то тёплое или важное. Я не собиралась ничего отправлять вам, но кое-что произошло, и мы с Йоханом приняли решение всё же переслать несколько записей, чтобы вы знали, как всё было на самом деле. И есть ещё кое-что, что мы хотели бы рассказать.

Это случилось через полгода после нашего прибытия, во время Праздника Урожая.

Я помню тот день до мельчайших подробностей. С самого утра вся Валенсия носилась, словно укушенная: собирали продукты, забивали телеги до такой степени, что лошади не справлялись и конюху приходилось отдавать дополнительных. Бедная Ветка, её тоже заставили тащить телегу с урожаем.

А еще с самого утра меня напрягало поведение Кайласа. Он почему-то был совсем не общительный, надулся, словно я сказала, что его суп был не вкусным. Я такого не говорила! Мне нравится любая еда, приготовленная им!

В общем, с утра я так и не смогла выяснить, почему он был не в настроении.

Мы приехали к маяку почти всей деревней: кто-то на лодках, кто-то пешком, кто-то верхом. Многие еще оставались в Валенсии. В воздухе пахло осенью, дымом и сладкой выпечкой, которую наш пекарь готовил всю ночь. Маяк всё еще выглядел величественно, как и в первый день, когда я его увидела — его белый камень отражал лучи солнца, и мне казалось, что он светится изнутри. Праздник обычно длился неделю, поэтому налюбоваться маяком я еще успела бы сполна.

Мы подъехали к нашей палатке, где должны были разложить еду, приготовленную Кайласом сегодня. В десяти шагах от нас стоял почтальон, поэтому я окликнула его и помахала с широкой улыбкой. Он сделал то же самое. Да! Я добилась этого пару недель назад, ахах.

Я сразу заметила Йохана, и моё сердце пропустило удар. Я не видела его уже полгода. Очень хотелось сорваться, бросить всё и побежать к нему, но было нельзя. Он стоял у одного из прилавков, рядом с зайцелюдом. Но узнала я его не по фигуре и не по движениям, а потому, что он так же, как и я, вытягивал шею и осматривал толпу в поисках знакомого лица. Наши взгляды встретились. Я так соскучилась по нему, по его циничным шуткам, по его вечному ворчанию, но в то же время меня накрыло чувство вины за то, что я отказалась от миссии. Сразу подходить было нельзя, поэтому мы просто улыбнулись друг другу и вернулись к своим делам.

Я и не ожидала, что праздник Урожая настолько невероятен. Вокруг маяка раскинулись палатки с едой, игрушками, одеждой, украшениями. Существа всех рас обменивались товарами и новостями, кто-то играл на музыкальных инструментах, многие танцевали. Соул стоял рядом со своей женой Харпией, и они о чём-то оживлённо говорили с северной совой Хобин. Они обнимались, как старые друзья. Многие северяне и южане встречали друг друга с объятиями и смехом: кто-то видел родственников, кого-то просто старых знакомых.

Я смотрела на это всё и не могла поверить, что когда-то считала этих существ преступниками.

На главной площади устроили соревнования. Одно из них мне запомнилось особенно, потому что я умудрилась в нем поучаствовать. Из загона выпускали кроликов, и участники ловили их руками, чтобы отнести обратно. За каждого пойманного кролика давали очки, а победители могли выбрать любой приз из огромной кучи игрушек, которые местные мастера создавали целый год. Дети визжали от восторга, взрослые хохотали, когда кролик удирал от нас. Я выиграла игрушку коровы и вручила ее Пекке на память. Он был в таком сильном восторге, что не отлипал от моей ноги минуты три!

А еще хочу вам подробнее похвалиться, что у меня получилось растопить каменное сердце почтальона, потому что мы уже спокойно могли с ним болтать! Он говорил односложно, но я все равно понимала, что он хочет сказать. Самыми теплыми моментами бесед с ним всегда были те, когда он пытался посмеяться. Брен говорил мне, что до моего появления никто из Валенсии никогда не слышал, как он смеётся. Этим можно гордиться!

Но все же весь этот день меня тревожил Кайлас.

Если утром я скинула его состояние на волнение перед праздником, то чем дольше длился день, тем сильнее меня смущало его поведение. Он был очень неразговорчивым. Не улыбался, почти не смотрел на меня, а когда я пыталась взять его за руку, он мягко, но настойчиво убирал свою. Я не понимала, что сделала не так. Может быть, он устал? Я не хотела донимать его расспросами, хотя внутри всё сжималось от дурного предчувствия. Я успокаивала себя тем, что он просто устал от дороги, от шума, от всей этой суеты, но где-то глубоко внутри я знала, что дело не в этом.

Когда солнце начало клониться к закату, я всё-таки смогла выбраться к Йохану. Он стоял в стороне от основной толпы, у самого берега, и смотрел на воду. Заяц все еще был рядом, но увидев меня, он коротко кивнул и сказал, что пойдёт поищет чего-нибудь поесть. Мы остались вдвоём.

— Ну ты и выглядишь, — усмехнулся он, оглядывая меня с головы до ног. — Я тебя едва узнал.

Я же забыла вам рассказать! Моя кожа изменилась: осень сделала своё дело, и теперь я была больше похожа на человека — светло-зелёный оттенок кожи сменился теплым, почти золотистым, а волосы стали морковно-рыжими, как листья клёна.

— Ну, рассказывай, — сказала я, стараясь говорить весело. — Как ты там?

— Миссию свернул, — ответил он, усмехнувшись. — Даже раскрыл себя перед Вагни, — он кивнул в сторону зайцелюда. — Решил пустить корни здесь.

Ха! Барсик еще пытается говорить в моём стиле! Меня это рассмешило.

— Ты знаешь же, что нас не собирались забирать? И врали нам о данных, с которыми отправляли сюда…

Мы еще немного поболтали о бывшем общем деле, а потом к нам присоединился Вагни, и мы остались стоять у кромки воды, смеясь над очередной историей Йохана о том, как он пытался поймать рыбу, а она сбежала.

Вдруг я почувствовала, что кто-то смотрит на меня и повернулась.

В нескольких шагах от нас стояла… я. Йохан и Вагни проследили за моим взглядом и напряглись. Силуэт перед нам стал смесью нас троих: уши и тело Вагни, моё лицо, лапы и хвост Йохана. Это было одновременно смешно и тревожно. Вы когда-нибудь видели дриаду с заячьими ушами и кошачьим хвостом?

— Это эхо-человек, — сказала я тихо. — Мне сказали, что они мирные…

Силуэт сделал шаг вперёд.

— Я вас напугал? — сказал он, и его голос немного дрожал, как флаг на ветру. — Меня зовут Ральф!