Страница 34 из 67
Здесь, в Фроствиге, не было предусмотрено в домах личного пространства для купания, зато организована одна общественная баня на всю деревню. Идея раздеваться перед незнакомцами, находиться обнажённым в одном помещении, дышать одним паром…ох, кошачью его мать, моя шерсть встаёт дыбом от одной только мысли. Вспоминая учения — общественный душ был самой настоящей пыткой, я всегда был щепетилен к личному пространству, поэтому приходилось изворачиваться и находить лазейки как помыться в одиночку.
Тело едва ли начинало издавать характерные запахи, и, если я продолжу в том же духе, меня элементарно будут все шарахаться. Не лучшая маскировка для того, кто хочет вынюхать план по восстанию, верно?
«Соберись, тряпка. Ты профессионал. Ты справлялся с ещё более сложными задачами. А это всего лишь мытьё с кучей преступников в одном пространстве» — повторял я себе, стоя у зеркала с умывальником.
Ещё битый час я уговаривал себя пойти, пока насильно не заставил двигать ногами в сторону бани.
Баня стояла на окраине деревни, ближе к лесу, чтобы было проще доставлять дрова для растопки. Это было солидное такое, бревенчатое здание с высокой трубой, из которой валил густой дым. Изнутри доносился смех, всплески воды и галдёж. Я постоял у входа ещё с пару минут, собрался с мыслями и толкнул дверь.
Меня встретила просторная комната с диванами и небольшим столиком, а также двери с яркими табличками «раздевалка», «женская купель», «мужская купель» и «туалет», а также несколько дверей с, по всей видимости, техническими помещениями. Я почти трусцой направился в раздевалку. Всё же, решил намотать на бёдра полотенце, вдруг здесь всё-таки соблюдаются базовые нормы приличия.
На выходе, столкнулся с хохочущей Вивьен, та аж на метр отскочила, чтобы мы не столкнулись.
— Матерь всевышняя, ты откуда вылез!? — охнула выдра, положив руку на грудь. Она была одета в просторные рубаху и штаны.
— Из раздевалки, — я немного смутился, крепко придерживая полотенце, — здесь все наши, что ли? — спросил я, имея ввиду других рыбаков.
— Не-а, только я, моя вечерняя работа — в баньке заведую, — Вивьен за секунду приобрела деловой вид и пропустила меня вперёд, — утром на рыбалке, а вечером вот, душой отдыхаю! С рыбой разговор короткий, зато здесь можно узнать последние новости да сплетни.
В моём мозгу щёлкнуло, и я улыбнулся, вежливо кивнув головой.
— Ах, вот как, — произношу я, уже предвкусив наплыв информации. Даже идея быть голым среди других голых существ уже не казалась такой плохой. Зато точно узнать можно что-то новое.
Мы разошлись с Вивьен как в море корабли, и я пошёл на таран мужской купели. Внутри было жарко, влажно и пахло березовым веником, а под потолком клубился пар. В правой и левой стороне располагались большие каменные печи, а между ними по периметру были устроены, в несколько ярусов, деревянные лавки. В центре располагалась сама купель.
К моему превеликому сожалению, полотенец ни на ком я не увидел, пришлось соответствовать и полностью абстрагироваться от сия факта. И чтобы поскорее успокоиться, я наскоро омылся под душем у входа, и почти сразу окунулся в горячую воду купели, с особым блаженством, порывисто выдохнув.
Каждая мышца в теле расслабилась, а жар проник во все конечности, превращая мозги в желе. И с какого рожна, я вообще подумал о том, что могу здесь хоть что-то выведать, ведь я до смерти устал! Устал настолько, что разморило в воде почти моментально.
Удивительно ещё то, что я вообще не придал в моменте значения тому, что внутрь вошла высокая женщина азиатской внешности. Хоть она и на первый взгляд выглядела как человек, но нечеловеческое в ней выдали длинные, неестественно тонкие руки, покрытые многочисленными мелкими глазками, похожими на птичьи. Она сложила свои ладони вместе, на уровне колен, а все глаза, в том числе и обычные человеческие, опустила в пол.
Женщина не спеша подошла к печке, присела на колени и раскрыла дверцу, подкинув дрова и широко раскрыв рот, из которого вырвались языки пламени. Печь разгорелась с новой силой и я, наконец, осознал, что она работница бани.
С таким же беспристрастным видом женщина разожгла посильнее и вторую печь, после этого уйдя восвояси.
— Счёт уж скоро на дни пойдёт до праздника, а у меня ещё конь не валялся в товаре! — воскликнул кто-то позади меня, и я заинтересованно навострил уши, обернувшись.
То разговаривали два орка, сидя на самой нижней лавочке.
— Праздник? Что за праздник? — вмешался в разговор я, особо не подумав своими желейными расслабленными мозгами. Орки переглянулись и усмехнулись.
— А-а, ты тот самый новенький, верно? Как ты умудрился за всё то время здесь ни разу не услышать про праздник урожая? — спросил тот, что покрупнее.
— Да как-то…к слову не пришлось ни у кого, вот и не знал.
— Праздник, который мы начали отмечать после победы над надзирателями. Все северяне и южане собираются на границе, рядом с маяком. Устраиваем ярмарку, танцы, песни, пьём и веселимся.
— Молодые сватаются друг с другом, можно барышню сердца найти, — мечтательно произнёс тот, что поменьше.
— Но в целом, этот праздник — напоминание о том, чем мы пожертвовали ради свободы и этой свободой мы обязаны наслаждаться.
Когда я вышел из бани, в голове было странное, тёплое и одновременно щемящее чувство. У них зарождаются свои традиции и обычаи, а руководство об этом знать не знает.
Ноги несли домой меня сами, а мысли жужжали наперебой. А если этот праздник — и есть своеобразная, нестандартная диверсия, коей так боится УСИ? То, что преступники объединяться не с идеей сбежать, а с идеей провозгласить себя новым государством?
P.S. Пока переваривал рассуждения и догадки, не заметил как использовал бусины, что мне подарила госпожа художница, и сплёл браслет. Бусины по цветам почти повторяли купленную мною картину. Думаю, получилось вполне неплохо.