Изгнание домой

Я попыталась представить карту Мнары, которую нам показывали на учениях. Южный берег… Единственное поселение, отмеченное на южной части карты, называлось… как же оно называлось?

— Это Валенсия? — спросила я.

— Да.

— Вуху! — обрадовалась я тому, что смогла вспомнить название.

— Это тюрьма, — угрюмо сказал огр.

Мне стало не по себе.

Мы шли дальше, а я перестала задавать вопросы, просто смотрела на землю под ногами огра — на камни, на сухую траву, иногда на чьи-то следы, оставленные в глине.

Потом стало теплее и появились запахи еды. Я подняла голову.

Мне открылся поселок: маленькие дома из белого камня с красными крышами, каменные дорожки, прямые улицы, вымощенные булыжником. Где-то в центре я заметила двухэтажное здание с вывеской, которую я не смогла разобрать, а еще там везде были существа. Они останавливались и смотрели.

Все, каждый, кто попадался на пути: женщина с ведром воды замерла, не донеся его до порога, мужчина с топором опустил руку с лезвием прямо на ногу и, кажется, не заметил, старый гном в кожаном фартуке поправил очки и уставился на меня, открыв рот.

И почему они так удивлены, что, впервые видят преступницу-дриаду?

Огр замедлился, как назло. Он нёс меня перед всеми, словно трофей, и мне стало стыдно за то, что я вишу вниз головой, растрёпанная, с прикушенным языком, с посохом, который всё ещё больно бьёт меня по ребру при каждом шаге. Я попыталась улыбнуться проходящей мимо женщине-человеку с корзиной яблок, а она перебежала на другую сторону улицы.

Улыбка сползла с моего лица.

— Скоро придём, — сказал огр.

— Ура, — ответила я без энтузиазма.

Мы остановились перед двухэтажным зданием из тёмного дерева и серого камня. На вывеске было написано: «Мэрия». Кто-то пририсовал снизу карандашом: «не кусаться».

Огр переступил порог, подошёл к стене и просто опустил меня. Я рухнула на пол из мрамора, больно ударившись коленями. Посох откатился в сторону. Я не стала его поднимать: сначала нужно было восстановить кровообращение.

— Я не коврик, чтобы меня бросать, — прошипела я, отряхивая платье. — И не мешок с картошкой, и вообще, ты мог бы предупредить. Что за…

Пыль… на платье была пыль и грязь. Я попыталась их стряхнуть, но они въелись в ткань намертво.

— Отлично. Просто отлично. Моё любимое платье. Нет, правда, спасибо тебе большое за экскурсию.

Я переключилась на волосы: они спутались в колтун, и кое-где застряли мелкие камешки.

— Мог бы нести аккуратнее. Я не куль с мукой. У меня есть имя, между прочим.

Огр молчал. Я проверила рога: они, слава лесу, не пострадали. По крайней мере, на ощупь. Прядь волос упала на лицо, я слегка дунула на неё — она поднялась, повисела в воздухе секунду и упала обратно. Пришлось поправлять рукой, заправляя за ухо. Только когда я закончила возиться с собой и, наконец, подняла голову, я поняла, что мы не одни.

Передо мной стояли трое: мужчина-человек, женщина-человек и… и сова. Я сказала «сова»? Ну да, сова в человеческий рост, с телом человека с крыльями за спиной, сложенными, как плащ, с головой, которая принадлежала ночной птице с огромными янтарными глазами, клювом вместо носа, перьевыми ушами, чуть приподнятыми. Она смотрела на меня немигающим взглядом… Точнее он. Это, вроде, был мужчина сова.

Мужчина-человек был седым, с жёстким лицом и тростью в руке, а женщина-человек — мягкой, с пепельными волосами, заплетёнными в косу.

— Эм… — сказала я, замерев. — Здравствуйте.

Мужчина не ответил, он смотрел на меня тяжёлым взглядом, таким, который обычно используют для допросов.

— Кто ты? — спросил он. — И как ты здесь оказалась? Новых заключённых не отправляли на Мнару уже несколько лет.

— Я… — мой голос дрогнул. Я сделала вдох, вспомнила легенду. — Меня зовут Алатея. Я дриада, — со смешком я указала на свои рога, а потом пожалела и выпрямилась. — Меня сослали за непредумышленное убийство в лесу.

— Кого ты убила?

— Браконьера, но я не хотела. Он напал на меня, и магия вырвалась наружу. Я пришла в суд сама, призналась.

Мужчина обменялся взглядом с женщиной.

— Ты пришла сама? — переспросила женщина мягко.

— Да. Я думала, что это правильно, что меня выслушают и простят…

— И выслушали, — сказал мужчина сухо.

— Сослали, — поправила я, снова со смешком. Дурочка.

Он не ответил. Я заметила, что посох валялся в полуметре от меня. Я медленно нагнулась, протянула руку, но не отрывала взгляд от мужчины — мне почему-то казалось, что отводить глаза сейчас было бы признаком слабости. Пальцы нащупали дерево, я слегка пошатнулась, но устояла и подтянула посох к себе, провела ладонью по гладкой поверхности, нащупывая знакомые зазубрины и лозу.

Огр за моей спиной переступил с ноги на ногу.

— С ней был ещё один, — сказал он своим низким, скрипучим голосом. — Снежный барс, его забрали в северную деревню.

— Снежный барс? — мужчина перевёл взгляд на меня. — Ты знакома с ним?

— Нет, — сказала я слишком быстро.

Мужчина прищурился.

— Впервые вижу, — добавила я медленнее. — Мы просто… пришли одновременно. Нас вместе забрали. Я не знаю, кто он и за что сюда попал.

Ложь была как камень во рту, но я держала лицо. Барсик, с которым мы провели несколько месяцев на инструктажах, конечно я его знала. Наверное, не так хорошо, как могла, но достаточно.

Прядь волос снова упала на глаза, и я снова дунула на неё, и в этот раз у меня получилось. Мужчина-человек смотрел на меня ещё несколько секунд, а потом повернулся к сове.

— Что думаешь, Соул?

Сова Соул сделал шаг вперёд, я непроизвольно вжала голову в плечи.

— Странно, — сказал он. Голос у него был низким, с лёгким уханьем в конце фраз. — Несколько лет ни одного новенького и вдруг двое в один день.

— Ну что вы меня, посадите что-ли? — сказала я со смешком, прочистила горло и опустила взгляд.

Соул наклонил голову набок, и его янтарные глаза сверкнули.

Мужчина-человек вздохнул.

— Ладно, разберёмся позже, — он повернулся к Соулу. — Отведи её в таверну, попроси выделить комнату и пусть кто-нибудь за ней приглядит, пока мы не решим, что с ней делать.

Соул коротко кивнул и посмотрел на меня. Я хотела было сказать, что нести меня не надо, но он, видимо, и не собирался меня поднимать.

— Следуй за мной.

Колени болели, но я старалась не хромать. Посох я держала обеими руками.

— Спасибо, — сказала я мужчине-человеку и женщине-человеку, но они не ответили.