Изгнание домой

Глава 1. Дневник Алатеи. Запись 1

Первым, что я увидела, было синее море с чистой, как стекло, водой. Если бы я не знала, что это тюрьма, я бы подумала: рай. Но… я ошиблась.

Кстати говоря, как мы сюда попали с Йоханом: телепортация — это не магия, а насилие над телом. Честно. Меня учили, что перемещение через пространство должно ощущаться как шаг: сделал усилие, и ты уже там. На учениях в Арденхольме мы тренировались на коротких дистанциях — из комнаты в комнату, с одного этажа башни на другой. Это было неприятно: щипало кожу, закладывало уши, немели пальцы. Но то были тренировки, в реальности все еще хуже. Когда портал схлопнулся за нашими спинами, меня вывернуло наизнанку, не фигурально. Я наклонилась, и меня вырвало прямо на серый камень, покрытый старым лишайником.

— Тихо, — сказал Йохан.

Он стоял рядом, абсолютно прямой и собранный. Его шерсть даже не растрепалась.

— Я в порядке, — соврала я, вытирая рот рукавом.

Йохан ничего не ответил. Он смотрел куда-то перед собой, тогда я подняла голову и увидела её.

Башня Последнего Маяка выглядела старше, чем нам показывали на рисунках. Она была центром Мнары, центром Эйренмора.

О, кстати, вот вам урок истории: никто уже не помнит, кто первым назвал эти земли Эйренмором. Старые хроники говорят, что когда-то здесь был единый материк, но во времена, известные как Раскол Вод, сама земля треснула под тяжестью древней магии. Морские потоки хлынули в разломы, разделив континент на архипелаг.

Потом это место признали необитаемым и тут устроили тюрьму для особых заключенных. С тех пор самые разные существа Эйренмора живут на берегах Внутреннего Моря — огромного водного пространства.

А Мнара — так называют саму тюрьму. Еще раз: Эйренмор — земля, территория бывшего континента, архипелаг. А Мнара — страна или тюрьма: кто как привык.

Так вот, на чем я остановилась? Маяк оказался очень старым и очень высоким. Мне рассказывали про этот маяк. Говорили, что он стоит здесь тысячу лет, что его построили задолго до Раскола Вод, когда Эйренмор был единым материком. Что огонь на его вершине никогда не гас. Тогда я думала, что это красивая легенда, а сейчас я стояла у его подножия и чувствовала, как от камней исходит тяжёлое, древнее тепло, словно башня дышит.

Нас здесь уж точно не ждали.

— Ты тоже это чувствуешь? — спросила я шёпотом.

Йохан не ответил. Он замер, положив руку на пояс, его взгляд теперь был направлен куда-то перед собой. Я проследила за его взглядом.

Две огромные фигуры у входа в башню, даже издалека я поняла, что они выше Йохана в два раза. Кожа серая, как скалы вокруг, а лиц не разобрать, но я почувствовала, что они смотрят на нас.

— Огры, — выдохнула я.

— Не двигайся, — тихо сказал Йохан.

Я и не собиралась: ноги приросли к камню.

В учениях нам рассказывали про Мнару: тюремный континент, место, куда ссылают тех, кто не заслужил лёгкой смерти. Я запомнила только цифры: четыреста семьдесят три заключённых… теперь четыреста семьдесят пять. И сколько-то рас. Не помню, но точно знаю, что Дриад здесь не было, а вот про Северных Барсов, как Йохан, не уточняла. Один маяк, служащий центром, и ни одного надзирателя.

«Вы будете предоставлены сами себе», — сказал инструктор.

Я повторила про себя свою легенду: непредумышленное убийство в лесу. Пришла сама, призналась. Барса никакого не знаю.

Огры не двигались, просто стояли, и я чувствовала, как их тяжёлые взгляды прожигают дыры в моей легенде.

— Может, поздороваться? — прошептала я.

— Нет, — сказал Йохан.

А потом один из огров шагнул вперёд, и воздух стал тяжелее, а надо мной нависла серая стена. Я даже крикнуть не успела, как меня схватили, оторвали от земли, перекинули через плечо, и всё, что я увидела, — это серый камень под ногами, который быстро удалялся.

— Отпусти! — крикнула я.

Огр не ответил. Он продолжал идти.

— Я сказала: отпусти!

Я попыталась вырваться: дрыгала ногами, колотила его по спине кулаками. У каждого заключенного на руках были браслеты, которые били их током, если они пытались навредить другому заключенному, но мои браслеты почему-то не срабатывали от ударов по спине огра. Наверное, это потому что он их даже не ощущал и никакой боли я ему не приносила. Посох, который я так и не выпустила из рук, больно стукнул меня по ребру.

Огр не обратил на это никакого внимания, тогда я попробовала приказать. Собрала голос, сделала его твёрже.

— Немедленно поставь меня на землю. Это приказ.

Он остановился, и на секунду я даже поверила, что сработало. Потом он продолжил идти, кажется, даже чуть быстрее.

— Ты глухой? Я кому сказала!

Я подняла голову, насколько могла и увидела, что Йохана тащили в другую сторону. Серый огр нёс его так же, через плечо, но Барс не сопротивлялся. Он висел как мешок с костями.

Так нас разлучили с первой минуты.

«Ты справишься, — сказал он мне перед порталом. — Ты сильнее, чем думаешь».

Я не была в этом уверена. Дорога заняла несколько часов или полдня. Я потеряла счёт времени, когда в очередной раз ударилась головой о спину огра.

Он нёс меня молча. Шаг за шагом, по мостам, по равнинам, тропинкам, а один раз даже в лодку меня бросил, и мы поплыли.

Когда мы снова шли, а я висела через его плечо, я сделала единственное, что оставалось: заговорила спокойно.

— Какая у тебя кожа? — спросила я. — Серая? Или серая с голубым? Я не могу понять.

Огр не ответил.

— У дриад кожа зелёная летом, но когда наступает зима, она становится серой, как твоя. Может, мы с тобой родственники? Дальние.

Молчание.

— Я шучу. Ты вообще умеешь смеяться?

Тишина.

— Ладно, не умеешь, а я вот не умею плакать. Ну, то есть умею, но только когда никто не видит. Сейчас, например, не плачу, хотя очень хочется, но я держусь. Видишь, какая я молодец?

Огр перешагнул через большой камень: меня подбросило, и я прикусила язык.

— Ай! Это было больно. Ты мог бы предупреждать. Ну, хотя бы кашлянуть.

— Не кашляю, — сказал огр.

Я так удивилась, что замолчала на целую минуту. У него был низкий голос, глубокий, но он звучал так, будто его обладатель не пользовался им лет сто.

— Ты разговариваешь! — воскликнула я.

— Иногда.

— И что тебя заставило сейчас?

И снова тишина. Я испугалась.

— Куда ты меня несёшь? — спросила я уже тише.

— В город. На юг.

— Там есть город?

— Поселение.