Другое Я

20

Вик и Вадим потратили целый час, чтобы добраться до Управления полиции Валанса. Перед ними возвышалось сероватое уродливое здание с окнами, защищёнными решётками, в самом сердце исторического и административного района. Они припарковались рядом с другими полицейскими машинами, которые из-за нехватки места уже заполонили парковку театра.

После того как они представились на стойке регистрации, их провели в кабинет лейтенанта Эрве Нивеля, сгорбленного, коротыш с квадратной челюстью, который сразу же напомнил Вику собаку Диаболо из старого мультфильма «Сатана и Диаболо. - Он был таким же запыленным, как и его помещение, тем не менее он тепло пожал им руки и, главное, предложил кофе. Вик с жадностью набросился на свой черный кофе. Поездка изрядно вымотала его и заставила в очередной раз пожалеть о том, что он перебрал с выпивкой. Нивель вернулся в своё кресло и предложил им сесть напротив него.

— Сначала покажите мне?

Вадим протянул ему коричневый конверт. Лейтенант извлек из него около десяти фотографий, которые внимательно осмотрел, одну за другой, не выказывая ни малейшей эмоции.

— Обнаружена в воскресенье недалеко от берегов Романши, вдоль трассы D1091, — пояснил Вик. — Сброшена с парапета; фотография автомобиля есть в пакете. Поддельные номера. Что касается жертвы, то лицо разбито ударами молотка или чем-то подобным, глаза вырваны. Как видите, убийца не пощадил её.

— Она казалась молодой…

— Меньше двадцати пяти лет. Зато следов сексуального насилия нет.

Их собеседник посмотрел на автомобиль, который, по всей видимости, ему ничего не говорил, затем положил снимки на место и поставил конверт перед собой.

— Итак, никаких идей насчёт её личности?

— Ни малейших. Она явно перенесла хирургические операции в конце августа прошлого года. Что-то радикальное: обточенные кости, выдвинутый подбородок, протезы и так далее. А сюда нас привела её ДНК, которую вы, если мы правильно поняли, взяли с трупа…

Эрве Нивель откинулся на спинку кресла, рукой поглаживая свои железные челюсти.

— Именно так. Наше расследование началось после подачи жалобы, поданной женщиной по имени Мари-Поль Курвье четыре года назад. Это было одним апрельским днем, в офисах почти никого не было из-за отпусков, а заявительница была в полном смятении. Она живет в Малиссаре, деревне недалеко от Валанса. Ее муж, Филипп Курвье, пятьдесят три года, врач общей практики, должен был вернуться из поездки на восток Франции двумя днями ранее. Там он участвовал в цикле лекций. Он много сотрудничает с университетами, активно занимается научной деятельностью и довольно часто бывает в разъездах, когда не принимает пациентов. Звонки жены остаются без ответа, от него нет никаких известий. Она появляется у нас. Ситуация достаточно серьёзна, чтобы начать расследование по факту исчезновения с подозрением на неблагоприятный исход…

Он открыл ящик, достал пачку фотографий и в свою очередь протянул одну Вадиму. На ней был изображён мужчина в сдержанном костюме, с седеющими волосами, подстрижёнными под чашку, и шеей, похожей на зоб, словно зажатой воротником рубашки.

— Очень скоро выясняется, что эта пара также владеет поместьем в Туло, деревне, расположенной примерно в пятнадцати километрах отсюда. Семейное наследие. Дом, как предполагается, сдан в аренду молодому предпринимателю — по крайней мере, так считает жена. Мы отправляемся туда, чтобы заглянуть и провести плановую проверку. Место находится в глуши. Никто не отвечает. Оставляем уведомление с номером телефона для связи. Новостей нет. Возвращаемся через три дня. Та же самая картина. Только на этот раз мы решили войти. В итоге слесарь, которого мы взяли с собой, оказался не нужен, так как дверь не была заперта. А по запаху, исходящему из подвала, мы всё поняли…

Лейтенант показал им ещё несколько снимков. Обнажённое, бледное и жирное тело, лежащее на спине посреди окровавленного матраса, с горлом, разорванным, словно в широкой улыбке. Пустые глаза Филиппа Курвье устремлялись к потолку, словно он до сих пор не мог оправиться от жестокости своей смерти. Его живот и грудь были изрезаны десятками тёмных рваных ран.

— Зарезан осколком бутылки. Повсюду были найдены осколки стекла, а также водка. По словам судмедэксперта, мужчине нанесли удар по черепу тупым предметом, после чего он истек кровью из-за множественных ранений. Этот предмет — бутылка. Предполагается, что Курвье вошёл с ней в комнату, положил её где-то, а его убийца, который до этого, a priori, был его жертвой, использовал её, чтобы убить его, пока он её насиловал… Токсикологическая экспертиза показала, что он употреблял алкоголь, а на его половом члене были обнаружены остатки слизистой оболочки матки. Он, должно быть, мгновенно потерял эрекцию, когда получил удар по виску.

На фотографиях картина была ясна: убийство было совершено с особой жестокостью. Убийца не ограничился одним лишь убийством — он дал волю всей своей ярости и ненависти. Лейтенант Нивель наклонился ближе к своим собеседникам.

— Его разложившееся тело обнаружили в тайнике, дверь которого обычно скрывалась за массивным шкафом, который был сдвинут. Филипп Курвье отгородил часть своего подвала, чтобы сделать из него звукоизолированную комнату без окон, где в качестве туалета служила лишь умывальная миска.

Вик и Вадим обменялись взглядами.

— Он удерживал кого-то в плену, — прошептал Вик. — И этот кто-то — наша жертва.

— В самую точку. Предприниматель, который изначально снимал эту лачугу, уехал более шести месяцев назад. Мы допросили его, и он рассказал нам об этой комнате как о простой мастерской, заваленной инструментами. Значит, всё произошло за короткий промежуток времени. Ничего не сказав своей жене, Курвье опустошил помещение и переоборудовал его под место удерживания. В двери даже был глазок, позволявший ему наслаждаться зрелищем, не входя внутрь. Данные о местоположении его телефона подтвердили частые поездки туда и обратно и дали нам хорошее представление о продолжительности удержания. Вероятно, четыре месяца…