Страница 8 из 9
— Моя, — сказал отец жёстко и осмотрел меня с головы до ног.
— Папа… — промямлила я.
Отец кивнул Дамиру и пожал ему руку. Потом кивнул охранникам. Меня вывели в коридор. Я обернулась. Дамир смотрел мне вслед. Ноги его были расставлены на ширину плеч, лицо суровое.
«Ночевала тучка золотая на груди утёса великана…» Только это и пронеслось в моей голове.
— Всё-таки я тебя ненавижу, — сказала я с яростью и, выдернув руку из хватки охранника, пошла вперёд сама.
Я не разговаривала с отцом до самого приземления. Он всё знал. И про Толика, и про меня, и про… Про Дамира — не знал точно. Но помогать в узнавании я не стала. Самолёт взлетел — я смотрела в иллюминатор. Самолёт летел — я смотрела в иллюминатор. Самолёт сел — а я всё так же смотрела в иллюминатор и видела солнечные лучи, обнимающие величественные горы. В груди сидела жаба. Она говорила, что мне надо порыдать и устроить прилюдную драму.
— Анатолий встречает тебя. Я сказал, что мы с тобой ездили на встречу с главой Кабардино-Балкарии.
Я кивнула, проглотив комок. Выражение лица отца было отеческим и суровым.
— Ты сама не знаешь, что для тебя лучше, — сказал он, похлопав меня по ладони. — Нет, надо же было додуматься… Сбежала в Нальчик! Если бы я не был знаком с Сулейманом…
— Кто такой Сулейман? — вырвалось у меня.
Самолёт остановился. Пассажиры бизнес-класса потянулись к выходу, мы с отцом и его охранниками тоже.
— Пап, кто такой Сулейман? — повторила я.
— Один из крупнейших предпринимателей в Кабардино-Балкарии, — бросил он. — Благодаря ему был построен центр детского творчества. Да и так… Много чего он сделал. Мы с ним вместе начинали в правительстве, но он ушёл в предпринимательство.
— А при чём тут он?
Отец, хмурясь, смерил меня взглядом.
— Как при чём? Его старший сын — Дамир — позвонил мне. Сказал, что ты попала в беду, что у тебя украли деньги, и он помог снять тебе номер. — Он хмурился всё сильнее, разглядывая меня, будто учуял неладное.
Я нацепила маску «так и надо».
— Понятно, — вздохнула я, спускаясь с трапа.
Позвонил, значит… Жаба в груди распухла. На глаза навернулись слёзы. А Толик уже стоял с огромным букетом роз у подогнанной к трапу машины. Розы были без шипов, я знала. Как всегда, чтобы я руки не поранила. А я хотела… Кинжал. И холодный воздух, и солнечный луч, касающийся меня. И даже ещё раз проехать связанной в фургоне через половину страны. И ещё хотела врезать Дамиру! До жжения в ладонях хотела!
Подошла к Толику. Он был выше меня сантиметров на десять и, по-хорошему, не такой уж страшный.
— Как командировка? — пошутил он, протягивая розы.
Я взяла, уткнулась в них, но запаха не почувствовала. Стебли были гладкими.
— Красивые цветы. Только… Толь, не дари мне розы без шипов. — Я передала букет охраннику и села в машину, оставив жениха в замешательстве.
Толик сел рядом.
— Что-то случилось? — спросил он участливо.
Я проглотила комок слёз и отвернулась к окну. Да, случилось! Кажется, я влюбилась. В солнечный луч, в утыкающиеся верхушками в облака горы… Телефон звякнул. Я открыла снимок. Я стояла, повернувшись в пол-оборота. Укутанная пледом, из-под которого были видны лишь балетки с пайетками. А солнце играло с моими волосами, освещало лицо. Цвета были на грани, и казалось, что я вот-вот оживу на этой фотографии. Всё было… живым и острым. Как шип в сердце, которое вдруг заныло.
Глава 5
В организации церемонии я участия не принимала. Только на начальном этапе, а потом… махнула рукой. Вчера мне подсовывали образцы, рассказывали, что и как, а я сидела у себя в комнате и не могла написать ни строчки. Уже ближе к ночи я всё-таки написала одну.
«Бывают моменты, которые стоят целой жизни. Бывает жизнь, которая не стоит момента. Бывает любовь, которая приходит внезапно с единственным вдохом. Бывают снимки, в которых есть сама жизнь».
Моя причёска была идеальна, платье сидело как надо. И белая роза в моих волосах была идеальна.
— Что ты всё со своим телефоном? — всплеснула Маринка руками.
— Комменты читаю.
— Прям лучшее время.
— Ну… Не худшее.
Она забрала у меня телефон. Посмотрела мне в глаза.
— Ещё не поздно сказать «нет».
— Поздно.
— Кир…
— Марин…
Мы замолчали. Я вздохнула.
— Какая разница? Толик, Борик, Жорик? Папа всё равно найдёт кого-нибудь.
— Ты ли это? Откуда такое упадничество?
Я отмахнулась.
В дверь постучали. Зашёл папин помощник.
— Кира Михайловна, пойдёмте. Пора.
Я кинула взгляд на дисплей. Высветился новый комментарий.
«Вы тут, как шоколад с перцем, Кира. И слова такие…»
Я не успела дочитать — Маринка сунула телефон под наши сумки.
— Самолюбование тебя до добра не доведёт. Понимаю, что блог интереснее, чем замужество, но, Кир… — она сделала страшные глаза.
Я улыбнулась.
Зал был полон гостей. Толик стоял у стола с раскрытой книгой для росписи и смотрел на меня глазами, в которых только что сердечки не высвечивались.
Марина прошла в первый ряд, а отец взял меня за руку. От его недовольства и следа не осталось. Он улыбнулся мне.
— Ты настоящая красавица. Вот я и дождался этого дня.
— Да уж, дождался, — буркнула я.
И грянул марш. Мендельсона, разумеется. Папа поволок меня к алтарю, подобно буксиру. У меня в мыслях нарисовалась девочка, упирающаяся каблуками и орущая во всё горло «не хочу-у-у». Я даже улыбнулась, несмотря на то, что Толик был всё ближе и лыбился всё шире.
Отец поставил меня напротив него.
— Ты прекрасна, — сказал он.
— Спасибо.
Марш стал тише. Гости стояли по обеим сторонам от красной дорожки и не сводили с меня глаз. Как будто им до моей свадьбы было больше дела, чем мне.
— Анатолий, — улыбнулась регистраторша. — Кира…
Мы повернулись к ней.
— Этот день — один из самых запоминающихся дней в ваших жизнях.
Бла-бла-бла, бла-бла-бла… Я нажала в голове кнопку ускоренной перемотки, но быстрее от этого она не включилась. Пришлось выслушать, какие мы молодые и прекрасные.
— Мы собрались здесь, чтобы стать свидетелями бракосочетания этой красивой пары, — высокопарно воскликнула она на весь зал.
Господи, и папа заплатил, чтобы устроить это представление?! Можно же было по-тихому…
— Если кто-то знает, почему эти двое не могут быть вместе, скажите сейчас или молчите всю жизнь.