Страница 91 из 105
— Да. Сражаться с сильными врагами. Каждый раз ставить на кон собственную жизнь. Это единственный реальный вариант, когда можно эффективно развивать свою силу.
В этот момент в памяти набатом прозвучали старые слова Ученого: «Это единственное, что у тебя есть, Вайд. Идти вперед, несмотря ни на что».
Хватит, у меня есть четкий список задач, которые нужно решить прямо сейчас, без промедления:
Исследовать тот проклятый дом.
Спуститься в подземный город.
Найти следующую жертву для смертельного сражения.
Группа тех опасных обезьян на границе леса казалась для этой цели идеальным вариантом.
Ну что ж… Ждите меня, твари.
Глава 61.2. Тени высотного дома и сказки богов
Ночь. Я почти дошел до высокого дома. В отличие от прошлых разов, я полностью изменил свое мнение: я больше не должен бояться ночи. Но точно так же я не должен бояться и дня. Настоящий хищник способен сражаться и побеждать в абсолютно любых условиях. Раньше я подсознательно боялся ночного времени, опасаясь вылазок страшных ночных хищников — и тем самым заочно признавал себя жалкой добычей. Хватит. Я должен быть хозяину этого мира, а не его жертвой.
При подобных мыслях у меня из пальцев сами собой, с тихим хрустом, начали вырываться звериные когти. В груди зарождалось глухое, утробное желание сорваться на дикий звериный рык, чтобы привлечь внимание всех монстров в округе, заставить их броситься на меня в атаку и разорвать каждого из них голыми руками на куски.
И с каких пор я вообще стал таким? Настолько звериным, диким?
Я вспомнил, как Ученый как-то раз мимоходом говорил: человеку стать умнее, развить свой разум в сотни раз сложнее, чем скатиться в примитив. Точнее, чтобы стать тупым, вообще ничего не нужно делать — просто жить плывя по течению, и твой мозг со временем сам сделает тебя примитивным. Может, из-за постоянного развития звериных качеств, под воздействием Сердца Зверя, я понемногу сам превращаюсь в монстра?
«Я не стану полностью монстром… надеюсь», — промелькнула холодная мысль.
И вот он. Даже глубокой ночи этот грандиозный дом отчетливо выделялся, возвышаясь гигантским темным монолитом среди остальных разрушенных строений. На удивление, возле него не оказалось ни Тектона зеленого ранга, ни даже патрульных белого ранга. Мне почему-то казалось, что после гибели стража сюда обязательно пришлют нового.
Первый этаж. Тут всё было так же тихо и заброшено. Немного осмотревшись и убедившись в отсутствии ловушек, я уверенно пошел дальше. Старики в голове молчали, но я физически чувствовал, как они пристально, с живым интересом смотрят на окружающие руины моими глазами.
Я зашел именно в ту комнату, где в прошлый раз нашел тайник с сундуком. Внутри было пусто, ничего нового. Когда я уже хотел развернуться и продолжить путь наверх, Археолог резко скомандовал остановиться:
— Подожди. Переверни сундук.
Я послушно наклонился, поднял тяжелую деревянную крышку и перевернул сундук вверх дном. На внешней стороне дна не было абсолютно ничего — ровная, потресканная от времени древесина.
На мой немой вопрос Археолог коротко бросил:
— Присмотрись четче.
Я напряг зрение, насильно вливая в глаза звериную энергию. И тогда, прямо на текстуре дерева, проступил едва заметный, выжженный или вырезанный странный символ. Какой-то древний знак? Больше ничего вокруг него не было. Запомнив начертание, я оставил сундук в покое и пошел выше, поднимаясь.
Наконец, я добрался до той самой комнаты со странными настенными рисунками. Я буквально физически ощутил волну их всеобщего интереса — старики ждали этого момента. Я всегда знал, что в этих стенах скрывается что-то по-настоящему важное.
Здесь были те самые руны, которые с таким упорством изучал Археолог. Потратив некоторое время на расшифровку и сопоставление символов, он наконец нарушил тишину и поделился тем, что ему удалось узнать. Голос старика звучал отстраненно, но в нем слышался отголосок древней эпохи:
— Это не просто рисунки, это древняя легенда или сказка. Правдивость этой истории сейчас, разумеется, установить невозможно, но корни у нее глубокие, — начал Археолог. — Когда-то, в незапамятные времена, существовали три брата. Самый старший из них безумно любил богатство. Точнее, его привлекало не просто золото или деньги — он фанател от редких ценностей, уникальных сокровищ и эксклюзивных вещиц. А еще сильнее он любил их прятать. Он был абсолютным мастером собирания исключительных ценностей и гением конспирации. В легендах его прозвали Богом Сокровищ, или Богом Кладов. Но беда была в том, что из-за его накопительства постоянно гибли люди, между целыми расами вспыхивали жестокие войны. Создавалось ощущение, будто жадность этого Бога Сокровищ передавалась вместе с теми вещицами, что он прятал по тайникам.
Археолог сделал небольшую паузу, давая мне переварить информацию, и продолжил:
— Второй брат, глядя на это безобразие и не желая совершать чужих ошибок, пошел другим путем. Он строил запутанные лабиринты. Он был непревзойденным мастером иллюзий, смертельных ловушек, сложных загадок и неразрешимых задач. Этот брат выдавал сокровища только тем, кто доказывал свою истинную доблесть — за каждую пройденную им же созданную задачу он щедро даровал драгоценность, а недостойных безжалостно карал смертью. Его прозвали Богом Лабиринтов.
— А что насчет младшего? — не удержался я мысленно.
— Самый младший из троицы был самым добрым и милостивым, — продолжил Археолог. — Он не желал никого искушать, а уж тем более не хотел, чтобы из-за чьих-то амбиций гибли люди. А если кто-то все же погибал или оступался, он страстно желал дать им второй шанс на исправление. Он создал великий круговорот — замкнутый мир, в котором каждое существо получало возможность искупить вину и начать всё сначала. В преданиях его называли Богом Регрессии.
Я слушал этот рассказ, затаив дыхание. С одной стороны, меня жутко заворожила эта история, хотелось узнать её полную версию, а не обрубленные куски древнего эпоса, звучавшие как сильно сокращенная сказка.
Но вместе с этим меня пробило на нервный, тихий смешок. Я мысленно покачал головой:
— Чем дальше я иду по этому безумному миру, тем больше тут всяких чертовых богов… Ха-ха-ха-ха!