Страница 48 из 105
Учителя в храме не было. В последнее время Учитель постоянно куда-то уходил, пропадая на несколько дней. Он возвращался, нагруженный свитками, которые бережно хранил в своей комнате. Свитки — магический пергамент, сделанный магами этого мира из кожи высокоранговых монстров и других редких материалов. Они использовались для перевозки габаритных, тяжелых или ценных грузов. Учитель явно что-то собирал в этой местности.
Мы остались с Лунарией одни у камина. Я долго смотрел на огонь, пытаясь переварить события дня, а затем перевел взгляд на величественные своды храма. Три месяца я жил здесь, но никогда не задумывался о его истории. В Мире Разума по словам Лунарии Храмы были редкостью, особенно в землях, населенных монстрами.
— Лунария, — позвал я, нарушая тишину, в которой слышался лишь шорох точильного камня о её клинок. — Этот храм… В нашем мире люди уже сотни лет ничему не поклоняются. Наука, радиация, выживание — нам не до молитв. Есть, конечно, безумцы, кучка сектантов, которые молятся Системе Разума или целуют Обелиски, считая их божествами. Но чтобы строить такие величественные Храмы… Кому люди здесь поклонялись?
Лунария замерла. Её синий клинок тускло блеснул в свете огня. Она медленно подняла на меня взгляд, и в нём не было привычного холода — только тень печали.
— Богу, Вайд, — тихо ответила она.
— Богу? — я нахмурился, чувствуя, как внутри шевельнулся скепсис моего мира. — Ты хочешь сказать, что в Мире Разума реально существуют Боги? Настоящие Божества?
Лунария положила меч на колени.
— Были, наверное. По крайней мере, так говорят легенды моего павшего королевства. Когда мир был молодым, Богов было трое. И их судьбы определили то, что мы видим сейчас.
Я подался вперед, забыв об усталости в ногах. Даже голоса в голове — Ученый и Маркиз — затихли, прислушиваясь.
— Первый был Бог Людей, — начала Лунария, глядя в пламя. — Он был нашим щитом. Но он исчез первым, еще до того, как Обелиски пронзили небо. Никто не знает, почему он ушел — разочаровался в нас или пал в битве, о которой мы не знаем. Второй — Бог Зверей. Он был мудрее и милосерднее к своим детям. Чтобы спасти животных от вымирания и дать им силу противостоять нам, он растворил свою суть, раздав божественность всем живым тварям этого мира. Каждое Ядро Силы в груди монстра — это крохотный осколок его души.
— А третий? — спросил я, чувствуя, как Ликан внутри меня отозвался коротким, благоговейным рыком.
— Бог Зла, — её голос стал суше. — Тот, кто принес тьму и исказил благословение Бога Зверей, превратив животных в кровожадных монстров. Говорят, закончив свое дело, он просто зашел в пустоту, туда, где нет ни света, ни материи, ни даже тумана. Он ждет своего часа. Ну это легенда, которую рассказывает во всех высших кругах.
Я переварил это. Трое Богов. Один бросил, второй растворился, третий затаился. Мрачная картина.
— Понятно, — вздохнул я. — Значит, этот храм посвящен Богу Людей? Тому, кто нас оставил?
Лунария посмотрела на меня в упор, и её взгляд стал странно торжественным.
— Нет, Вайд. Ты не понимаешь. В Мире Разума много руин, посвященных тем троим. Но этот Храм особенный. Учитель Хемингуил говорил, что он посвящен не покровителю людей, не отцу зверей и не источнику зла.
— А кому тогда?
— Просто Богу, — ответила она, обводя рукой пространство вокруг нас. — Сущности, чьё имя было стерто еще до того, как Троица начала делить этот мир. Учитель называет его Первородным. Тем, кто создал саму концепцию Разума и Жизни. Храм стоит здесь тысячи лет, и монстры обходят его стороной не только из-за меча Учителя. Они чувствуют тень Того, кто был здесь до начала времен. Так сказал Учитель.
Я посмотрел вверх, на потемневшие от времени барельефы. Храм внезапно перестал казаться просто старым зданием. Я, Вайд Бэзиль, носитель «Невозможного» потенциала, сидел в самом сердце забытой вечности. И тепло в моей груди, зажженное звериным методом, вдруг пульсировало в такт с тишиной этого места.