Аналект

Затем он впервые обратился к Малкиону. Мужчина не смотрел на старика, но Исихос по одному только тону понял, кому адресованы слова чужака.

- Считай, что тебе повезло, старик. У Курсора нет желания наводить порядок еще и в резервации. Я не стану спрашивать, почему эти двое пришли именно к тебе, как и то, чем ты здесь занимаешься. Просто помни: сегодня тебе улыбнулась удача. Всё понятно?

Малкион медленно кивнул.

- Хорошо, - пришелец прижал банку к груди и скомандовал капторам: - Выдвигаемся!

И он вышел наружу.

Бронированные воины последовали за ним. Еще секунду назад они стояли рядом - один даже целился в Исихоса из автомата, - а теперь в мгновение ока испарились, будто их и не было. Внутри остались хозяин жилища, двое пришельцев и Исихос. Мальчик замер в нерешительности, не понимая, что делать дальше. Стоит ли ему уйти, как обычно, или можно остаться? Ведь, строго говоря, дед в эту секунду не проводил никаких операций.

Все молчали, никто не отваживался нарушить тишину. Но звук пришел снаружи: в отдалении мягко заурчал самоход, захлюпали по грязи биоконечности - им явно приходилось нелегко под тяжестью отряда капторов в полном боевом облачении.

Первым пошевелился Дарваз. Он кашлянул - казалось, исключительно ради того, чтобы разбить это неловкое молчание. Подойдя к столу, на котором покоилась замотанная в тряпку голова, он бережно взял сверток в руки.

- Пожалуй, мне стоит этим заняться, - глухо произнес он и, повернувшись к Малкиону, добавил: - У вас здесь есть что-то вроде кладбища?

Прежде чем старик успел открыть рот, Исихос шагнул вперед:

- Есть! Я покажу!

Малкион удивленно вскинул брови, но спорить не стал.

Мальчик и бородач вышли под открытое небо. И только когда они отошли на добрых пятнадцать шагов, из палатки до них неожиданно донесся плач Амбротова.