Аналект

Пространство тоннелей было до ужаса узким, стены и потолок были сложены из кирпича и имели форму полукруга, пол под ногами был покрыт тонким слоем воды. Как догадался Дарваз - из-за обильных дождей, прошедших накануне. Они шли, и плеск воды звучал особенно громко, отражаясь от стен.

- Направо, - проскрежетал динамик.

Звук был таким сухим и резким, что Амбротов едва не выронил фонарь. Луч света метнулся по склизким кирпичам, выхватив из темноты развилку. Правый проход выглядел ещё более неприветливым, чем тот, по которому они шли: оттуда тянуло тяжёлым, застоявшимся запахом гнили.

- Уверены? - Дарваз вгляделся в мутную жижу, плескавшуюся в банке.

Голова не ответила.

- Направо так направо, - буркнул Затычка, потирая ушибленное плечо. - Главное, чтобы это «спокойное место» не оказалось братской могилой.

Они двинулись вглубь. Вода под ногами стала гуще, превращаясь в липкую взвесь из ила и ржавчины. Провода, свисающие с потолка, здесь были толще. Дарваз чувствовал, как холод от стекла банки передаётся его пальцам.

- Амбротов, стойте, - голос Дарваза прозвучал глухо, но твёрдо. - Хватит игр. Мы залезли в кишки города, доверились куску мёртвого мяса в рассоле и это ещё не все.

Амбротов замер, не оборачиваясь. Луч его фонаря дрогнул, высветив на стене огромную, уродливую тень самого Дарваза и его ноши.

- Вы о чем? - в голосе Амбротова послышалась фальшивая нотка усталости.

- Не держите меня за идиота, - Дарваз сделал шаг вперёд, сокращая дистанцию. - Капторы не поднимают в воздух эскадрилью из-за того, что кто-то нарушил комендантский час или украл банку из анатомического театра. Им что-то нужно. Нечто, о чём вы упорно молчите с самого момента нашей встречи. Что у вас там?

- Не ваше дело.

- О! Как же так? Уже моё, я полагаю. После того, как нас преследовали… а потом пытались взорвать. В конце концов я ношу вашу вещь, - Он выразительно поднял банку, - Могли бы хотя бы быть благодарны.

- Могли бы не называть меня вещью в моём присутствии?! - Отозвалась Голова.

Однако Дарваз не обратил на неё внимания.

- Так что выкладывайте всё. Это какая-то новая технология?

Амбротов покачал головой:

- Сложно объяснить.

Они вновь пошли по тёмному коридору, который с каждым шагом, казалось, становился все у́же. Грязь под ногами превратилась в цепкую черную слизь.

Интересно, подумал Затычка, какие ужасы сплавляются вниз, в канализацию? Нечистоты, грязь с улиц, а ещё наверняка отходы, которыми так славятся тёмные фабрики костоправов.

Внезапно Затычка вспомнил детство. Они жили на втором этаже дома, а на первом располагалось ателье по пошиву одежды. Окна его выходили во внутренний двор, и ребёнком Дарваз часто в них заглядывал, чтобы посмотреть, как умело справляются с тканью портнихи: режут, шьют, опять режут. Всегда оставалось немного ткани. Эти лоскуты - цветные, яркие, воздушные, летели во все стороны, чтобы стать впоследствии носовыми платками и внутренними карманами. Теперь же, представляя работу костоправов, он воображал себе эти лоскуты - только не из ткани, а из кожи, человеческой кожи, и то, как они летят в стороны, становясь мусором.

- И все же попытайтесь объяснить, - настаивал Дарваз.

- Ну, хорошо, - сдался наконец Амбротов.

По его лицу было видно, что он слишком устал, а бессмысленные препирательства отнимали не только время, но и силы.

- Это… нечто служит для переноса информации. Это модуль. Он важен сам по себе, поскольку таких давно не производят. Трудно даже найти нечто, куда его можно подключить, чтобы считать информацию. Это устаревшая технология. Но об этом позже. Гораздо важнее что именно на этом модуле.

- Но если технология устаревшая, какой в ней смыл? Это же просто мусор.

Амбротов не успел ответить. Впереди раздался какой-то звук.

- Фонарик! Быстро! - прошипел Дарваз.

Учёный погасил свет, и они остались в полной темноте и тишине. Даже Голова прекратила своё ворчливое бормотание.

Однако звук не повторился.

- Наверняка послышалось…

- Стоп! Вот…

Затычка вцепился в предплечье Амбротова, словно ожидал, что тот вот-вот сорвётся с места и бросится в темноту.

- Там что-то есть…

Ещё минуту-другую оба прислушивались.

- В этих туннелях опасно? - спросил Дарваз, обращаясь к Голове.

В ответ Голова фыркнула:

- Не опаснее, чем на поверхности. Когда-то давно я посетил их все. Исходил вдоль и поперёк…

- Так куда нам сейчас?

- Дайте-ка подумать…

- Нет времени. Идём!

- Но это могут быть…

- Могут, - прервал Амбротова Дарваз. - Но возвращаться мы не можем. Не сейчас. Тот ветрокрыл наверняка вернётся, да и те трое новоприбывших гостей кажутся непростыми ребятами. Так что только вперёд.

Вид у Дарваза был совершенно безумный. Он давно не спал, из-за чего появился лихорадочный блеск в глазах, в бороде застряла грязь и пыль. Одежда, ещё недавно одолженная в квартире Амбротова, пришла в негодность. Сам учёный выглядел не лучшим образом. Казалось, что они были в бегах не несколько последних часов, а многие недели до этого.

- Во Влажных петлях было повеселее, да? - спросил Дарваз, выразительно водя фонариком из стороны в сторону.

Кроме жутковатой грязи-слизи под ногами, на потолке обнаружились непонятные наросты. Затычка, давним-давно преподававший в университете, видел такие на кафедре геологии: сталактиты, срезанные и нашинкованные по слоям словно огурчики.

Они росли прямо у них над головой, разных форм, размеров и расцветок. Большинство было толщиной в палец, но встречались и такие, которые достигали в длину и ширину размеров руки взрослого мужчины. Мимо парочки даже пришлось протискиваться, так как свисающий с потолка сталактит слился с произрастающим ему навстречу близнецом, образовав перемычку между потолком и полом.

Видимо, люди здесь бывали очень давно. Это была не последняя причина, по которой Дарваз в который раз высказал сомнения.

- Не уверен, что это была хорошая идея.

Амбротов не ответил. Он шёл впереди, освещая путь, однако Затычке казалось, что у учёного также поубавилось уверенности. Особенно после того, как Голова ушла от вопроса о том, бывал ли он здесь раньше или нет.

- Эти туннели существуют уже слишком давно, чтобы быть тайной, - сказал внезапно Амбротов. - Рано или поздно нас найдут. И когда это случится, бежать будет некуда.