Аналект

4. Эти сумасшедшие птицы снова собираются в стаи

- И вот что получается, - сообщил голос за толстым стеклом в то время, когда руки, принадлежавшие говорившему, упражнялись в мелкой моторике внутри аквариума, - Привычная нам форма всякой жизни вовсе не конечна. Она даже не промежуточная, а находится в самом начале. Вот пример: ребёнок получает на день рождения коробку с конструктором. Внутри коробки лежат необходимые детали, а на самой коробке есть инструкция, в которой сказано, что собрать их можно только одним способом. Ребёнок собирает конструктор, раз, другой. В итоге ему становится скучно. Он идёт в соседнюю комнату, где под кроватью и в шкафу лежат детали похожего конструктора и берет несколько. Затем он дополняет уже созданное. В итоге конструкция та же самая, но одновременно отличается от той, что указана в инструкции. Знакомо, верно? В роли того ребёнка мы каждый раз возвращаемся в воображаемую комнату, чтобы взять что-нибудь полезное - что-то, что поможет достроить нам пару этажей существующего здания... Или может, приделать пару ног случайной кошке. Или - кто знает, - вторую голову.

- Две головы всяко лучше, - отозвался женский голос из другого конца помещения, - Не даром мы с тобой такая хорошая пара.

Обладательница соблазнительного голоса раскинулась в кресле, глядя, как её любовник трудится над тем, что они оба называли «аквариумом». В сущности, это он и был, с той лишь разницей, что в этот «аквариум» никогда не запускали рыбок, да и воды в нем никогда не было.

А вот что было - так это огромная, величиной с руку взрослого мужчины, многоножка, обладающая загнутым кверху, как у скорпиона, хвостом. Хвост этот состоял из позвонков и студенистой массы, заменявшей смягчающий гель. На конце скорпионьего хвоста помещалось не жало, а утолщение, внутри которого находилась катушка провода. Кончик провода торчал наружу как крохотная антенна.

В последние полтора часа Энлиль Бах, так звали человека у аквариума, безуспешно пытался подсоединить к этому проводу хрящевой коннектор. Оба устройства скользили в руках из-за покрывавшего их геля, а провод в хвосте существа так и норовил скататься обратно в катушку. Вдобавок многоножка постоянно суетилась, виляла из стороны в сторону, а один раз даже попыталась ухватить Баха за руку. К счастью, биоинженер отделался лишь лёгким укусом - но боль от этого была не менее сильной. Он вскрикнул и почти сразу услышал, как в своём кресле рассмеялась Давлина.

Вот же несносная девчонка.

На самом деле Энлиль получил от твари не одну травму, а десяток. На концах крохотных ножек существа были двойные когти, больше похожие на кончики ножниц; ими как крохотными щипчиками многоножка цеплялась за вертикальные стены. Только сейчас в роли поверхности, за которую можно было цепляться, выступала рука Энлиля.

Из множества мелких порезов сочилась кровь, и кажется, это ещё больше раззадоривало многоножку. В какой-то момент, изогнувшись так что все её тело стало похоже на хитро закрученную шипастую спираль, тварь впилась в один из самых крупных порезов и стала буквально пить кровь.

- А ну, пошла прочь, - Бах хлопнул многоножку по суставчатому телу.

Тело твари под рукой в перчатке ощущалась так, будто было отлично из смазочного геля, обтянутого во вторую перчатку.

Нет, подумал Энлиль, больше всего оно напоминает кактус. Податливая мякоть, тонкая кожица, и из всего этого торчат смертоносные иглы. В данном случае - тонкие костяные ноги.

Тварь отцепилась от руки Баха, составив темно-фиолетовый след, похожий на один из засосов, которые оставались после ласк Давлины и шмыгнула в дальний угол аквариума.

- Все равно до тебя доберусь.

Забившись в угол, тварь неожиданно развернула к Баху свою клинообразную, похожую на острие топора, морду и зашипела.

Подобные многоножки использовались для очистки тоннелей, для прокладки систем связи и тому подобного. Однако этот экземпляр Бах значительно усовершенствовал.

Его отец всегда говорил, что горы покоряются настойчивым, хотя сам Амброзий Бах в горах никогда не был. В его понимании это означало, что-то вроде извечного «терпение и труд - все перетрут». О том, что настойчивость нередко приводит к смерти в горах, он либо не задумывался, либо намеренно умалчивал. Сама мысль о собственной кончине была чужда Баху-старшему, который за жизнь ни разу не обращался к врачам, а затем однажды просто рухнул, пытаясь снять чашку с верхней полки кухни. И все же фраза запомнилась Элу, как отец нередко называл Энлиля.

- Горы покоряются настойчивым, - повторял он, сидя темными ночами в своей «лаборатории», которая на самом деле была крохотной частью кухни (той самой, где несколько лет назад умер его отец, и даже стол его располагался ровно в том месте, где Бах-старший упал, затрясся в предсмертной судороге и отдал богу душу).

Он повторял эту фразу, когда приобрёл набор первичной настройки, фито-ванну и бутылочку жидкости-кодиатора, такой серой субстанции, от которой все растёт быстрее - от грибов до… до чего угодно.

Можешь сунуть туда своего дружка, подождать пять-шесть часов и… По -крайней мере, так говорил человек, продавший ему все это.

Разумеется, Бах не собирался делать что-то подобное, хотя Давлина наверняка оценила бы юмор.

Впрочем, размышлял Энлиль, все это было не самой лучшей идеей.

И здесь ему на ум приходила мысль: плохой была идея купить ворованные комплектующие на черном рынке. А вот идея использовать их была просто ужасной.

Погодите-ка, он ведь не собирался на этом останавливаться. Наука ради науки? Разумеется, нет. Полученный продукт он рассчитывал продать.

А вот эта идея была уже просто кошмарной.

Наконец ему удалось совладать с многоножкой. Крепко обхватив её за туловище, Эл одним движением вырвал провод из хвоста и быстро подсоединил к уже готовому коннектору. Даже сквозь перчатки он чувствовал, как острые коготки твари готовы впиться ему в кожу. Рана кровоточила, но… Эй? Разве не настойчивым покоряются горы?

Энлиль отбросил многоножку в дальний угол аквариума. Теперь нужно было подождать, пока хрящевой коннектор приживётся.

Сзади раздались хлопки.