Страница 9 из 114
Спустя минуту или две она наконец поднимает глаза, и, когда я успеваю как следует ее разглядеть, у меня едва не подкашиваются ноги. Черт, она безумно красива. Ее красота не бьет в глаза. Это не тот типаж, ради которого мужчины сворачивают шеи на улице. Нет, это утонченная, неброская привлекательность, которая завораживает постепенно. Гладенькое лицо в форме сердечка обрамляют темно-каштановые волосы, спускающиеся на плечи мягкими локонами. А если добавить к этому черное платье, облегающее ее соблазнительную фигуру, то передо мной стоит мой оживший эротический сон.
— Привет. Извини, ты что-то сказал? — спрашивает она, слегка наклонив голову.
Я качаю головой и указываю на свободное место рядом с ней.
— Не возражаешь, если я присяду?
В ее темно-синих глазах нет ни капли узнавания или восторга — она лишь оценивающе осматривает меня с искренним, неподдельным недоумением. Похоже, девушка никак не может понять, зачем мне вообще понадобилось подсаживаться к ней. В конце концов она слегка пожимает плечами и вежливо улыбается.
— Садись.
Я устраиваюсь поудобнее, лихорадочно соображая, с чего начать разговор. Вопрос о том, почему она прячется в углу с книгой посреди праздника, кажется слишком грубым, поэтому я выбираю самый банальный и скучный вариант на свете.
— Что пьешь?
С учетом трех кофейных зерен, плавающих в бокале, это ну совсем не похоже на эспрессо-мартини. Гениально, Коул.
— Эспрессо-мартини. — Она делает маленький глоток, наблюдая за мной поверх края бокала. Кивнув на мой стакан, она спрашивает: — Виски?
— Он самый, — подтверждаю я.
Она покусывает нижнюю губу, словно что-то выискивая во мне, а затем задает неожиданный вопрос.
— А ты знал, что во времена сухого закона врачи могли выписывать рецепты на медицинский виски?
Меня прошибает волна удивления, смешанная с азартом. Редко встретишь совершенно незнакомого человека, который не начинает разговор с хоккея или дежурного вопроса о готовности к сезону.
— Нет, не знал.
Сомкнув губы, она кивает.
— Пару недель назад я читала книгу, действие которой происходит как раз в то время. Один из главных героев работал в аптеке, где виски прописывали буквально от всего, от несварения желудка до рака. В итоге он связался с мафией, которая держала подпольные бары по всему чикагскому региону. Думаю, ты догадываешься, чем все закончилось.
Я понимающе улыбаюсь.
— Мои познания о виски и мафии ограничиваются в основном «Острыми козырьками» и «Крестным отцом».
Она хрипловато смеется.
— Вообще-то «Крестный отец» изначально был книгой, и только потом фильмом. Как и «Славные парни».
Ага. Теперь наличие электронной книги обретает смысл.
— Да ладно?
— Именно. Большинство хороших фильмов сначала были книгами. «Форрест Гамп», «Парк юрского периода», «Бойцовский клуб», «Назови меня своим именем». И это я еще не беру очевидные вещи вроде «Властелина колец» или «Маленьких женщин».
Я делаю глоток, позволяя жидкому огню согреть горло, и киваю на гаджет в ее руках.
— Я так понимаю, ты заядлая читательница?
Она опускает взгляд и слегка кривится, словно я поймал ее на чем-то постыдном.
— Угу. Я не планировала брать с собой этого красавчика сегодня, но один из моих любимых авторов внезапно выпустил новинку. И я подумала, что раз уж я все равно не являюсь целевой аудиторией «Рысей», то никто не умрет, если я пропущу часть веселья.
Я вскидываю брови.
— Зачем тогда пришла?
— Шантаж звучит слишком громко, — говорит она с виноватым вздохом, — но моя лучшая подруга пригрозила загибать страницы в моих книгах, если я не явлюсь сюда. Она приготовила тот огромный торт в виде шайбы, о котором все говорят, так что я здесь исключительно ради ее поддержки.
Я едва не давлюсь своим напитком.
— Загибать страницы? Серьезный повод. Ты, должно быть, действительно терпеть не можешь хоккей.
— Дело не в том, что я его не люблю, — морщит она нос. — Я его просто не понимаю. Понятия не имею, как вообще можно уследить за шайбой. Она же крошечная. Все носятся на безумной скорости, разобрать, что вообще происходит, большую часть времени просто нереально. А драки — это же чистая жестокость. Мне с лихвой хватило видеть упоротых парней из студенческих братств, которые мутузили друг друга в колледже. Смотреть на то же самое по телевизору мне как-то не хочется.
Прежде чем я успеваю сдержаться, из моей груди вырывается громкий смех.
Она сжимается.
— Черт. Ты, наверное, работаешь в клубе или типа того, да?
Слово «работаешь» вместо «играешь» подтверждает мою догадку. Она действительно понятия не имеет, кто перед ней стоит. Если бы знала, то точно не стала бы сравнивать хоккеистов с обдолбанными студентами.
— Типа того, — просто соглашаюсь я.
Я не называю своего имени. Не говорю, что я центральный нападающий этой команды. Анонимность чертовски бодрит. Стоит людям узнать, кто я, как их отношение моментально меняется. Они начинают вести себя иначе — из зависти, уважения или банального вожделения. Я перестаю быть просто Коулом, превращаясь в Николаса Берретта, суперзвезду НХЛ. Из-за того что хоккей стал неотъемлемой частью моей личности, мне редко выпадает шанс побыть самим собой с кем-то новым.
— Хотя любовные романы про спортсменов я люблю. — Ее улыбка настолько мила, что она даже не осознает, как ее выпад в сторону хоккея только что ранил мою спортивную душу. — Если это хоть немного меня оправдывает.
У меня вырывается смешок.
— Прежде чем мой мозг взорвется от твоего крайне ошибочного мнения о хоккее, пожалуйста, объясни, как чтение о спорте может быть лучше его просмотра?
Она запрокидывает голову и вздыхает, будто ответ на этот вопрос отнимет у нее драгоценные минуты жизни, которые ей никто не вернет.
— Потому что авторы не посвящают целые главы двум таймам по шестьдесят минут, за которые никто так и не забивает гол. — Она ухмыляется, и ее глаза азартно блестят. — Ну, то есть кто-то, может, и забивает, но скорее в библейском смысле, а не в спортивном.
Я качаю головой, опустив лицо. В природе не существует спорта с часовыми таймами.
Боже правый.
Мы пьем и спорим о тонкостях спорта. Она не глупа в вопросах атлетики, ей просто абсолютно плевать. Она всю жизнь прожила в Бостоне, но ни разу не была ни на одном профессиональном матче. И это, черт возьми, подкупает.
— И какой у тебя любимый роман про спорт? — интересуюсь я. — Может, и я гляну.