Холодная малышка

Глава 8

Глава 1

Коул

— Я выгляжу огромным на этом фото. — Логан хмурится. — И вовсе не как сексуальный дровосек. Серьезно, из всех наших командных снимков они выбрали именно этот?

Я закатываю глаза к небу. Увеличенный снимок команды действительно получился не самым удачным, но, с другой стороны, никто не выглядит красавчиком после трех изнурительных периодов в финальном матче. На фото по моему подбородку струится кровь — спасибо чьему-то локтю, прилетевшему в лицо, — Кэмерон буквально блестит от пота, борода Джейка отдает первобытной дикостью, ну а Логан, зажатый в свои щитки и форму, вполне мог бы сойти за пропавшего кузена снежного человека.

Но это же хоккей. Чего он вообще ждал?

Джейк, наш лучший правый нападающий и один из моих самых близких друзей, пристально смотрит на Логана, а затем снова переводит взгляд на фотографию, словно всерьез обдумывает его слова.

Я мысленно умоляю его держать рот на замке. Меньше всего нам сейчас нужно, чтобы тщеславие Логана разыгралось сильнее прежнего. Пока вся остальная команда путешествует со спортивными сумками или небольшим ручным багажом, этот парень заявляется с огромным чемоданом, доверху забитым средствами для ухода за кожей и эфирными маслами. Он принимает ванну с пеной сразу после ледяных процедур после матча.

— Нормально ты выглядишь, — успокаиваю я его. — Как и всегда.

Он прищуривается.

— То есть, по-твоему, я всегда выгляжу как неповоротливая туша?

Я подавляю смешок.

Господи, дай мне сил.

— Щитки и защитная экипировка любого хоккеиста делают громоздким. — Тон Джейка звучит примирительно, хотя сам он отворачивается и закатывает глаза. — В тебе нет ни капли лишнего жира, чувак. Расслабься.

— И откуда тебе это известно? — спрашивает Логан, вздернув подбородок и сжав челюсть. — Неужели ты разглядывал меня в раздевалке?

— Не будь извращенцем, — огрызается Кэмерон.

Прежде чем Логан успевает выдать ответную колкость, Джейк хлопает его по плечу.

— Джентльмены, почему бы нам не пойти и не сделать круг по залу? Выпьем и пообщаемся?

Кэмерон оглядывает толпу, его темно-зеленые глаза сужаются, словно он готовится к стихийному бедствию — вечно нелюдимый ворчун. Логан подпрыгивает на месте как белка, которая только что открыла для себя эспрессо.

Я кладу ладони им на спины и решительно подталкиваю вперед.

— Пошли.

Мы пробираемся через зал, лавируя между группами бостонской элиты, нашими спонсорами и редкими островками друзей и близких. То тут, то там я приветствую знакомые лица, и моя профессиональная маска включается сама собой, пока я дежурными, будто заученными по сценарию фразами рассуждаю о предстоящем сезоне.

Наша защита выглядит отлично. Стратегия надежная. Новая линия нападения должна добавить нам гибкости при переходе в атаку.

Мы занимаемся этим светским трепом меньше часа, когда кто-то заводит речь о нем.

— Твой брат гордился бы тобой.

Я выдавливаю натянутую улыбку спонсору, с которым беседую. Его лицо выражает искреннюю доброту, но за ней скрывается мягкость — жалость, от которой у меня болезненно сжимается в груди.

— Угу.

— Просто невероятно, что ваши родители вырастили двух легенд хоккея, — продолжает он, словно имеет хоть какое-то право рассуждать о моем близнеце. — Нейт был одним из лучших левых нападающих, которых только видела эта игра.

— Да. — Я сжимаю свой стакан так сильно, что удивляюсь, как он еще не лопнул.

Я рад, что память о моем брате жива, правда. И да, спорт потерял легенду, но я потерял брата и лучшего друга. Эти вещи несравнимы. И никогда не станут сопоставимыми.

Джейк, явно почувствовав едва заметную перемену в моей позе, перехватывает инициативу и переводит разговор на нового защитника «Патриоты Чикаго».

Пока внимание спонсора переключается на него, я бормочу извинения и отхожу в сторону. Если я этого не сделаю, есть шанс, что я сорвусь и наговорю лишнего.

Как бы сильно я ни любил начало сезона, сейчас мне кажется неправильным, что я не могу отправить брату издевательское сообщение о том, чья команда натянет сопернику глаз на задницу. До того как Нейт погиб три года назад, братья Берретт полностью доминировали в этом спорте, завоевав на двоих три Кубка Стэнли. Нейт выступал за «Первопроходцев», а я носил синюю форму «Бостонских Рысей», но он был моим самым преданным фанатом, а я — его. Мы мечтали когда-нибудь вместе выйти на лед за наш родной клуб, «Дьяволы Сан-Диего». Эту клятву мы дали друг другу еще в шесть лет, завязывая шнурки на коньках бок о бок. Теперь, когда я остался один, мне приходится вкалывать за двоих, чтобы оставить след в истории для нас обоих.

Желая перевести дух и избавиться от тяжелых мыслей после этого разговора, я направляюсь к бару. Пока бармен наливает мне очередную порцию, я разворачиваюсь и осматриваю помещение, постукивая носком замшевой туфли по черному мраморному полу. С одной стороны зала устроился диджей, и добрая половина гостей танцует на черно-белом шахматном паркете. Остальные сгруппировались у высоких столиков, переговариваясь и потягивая авторские коктейли. Я продолжаю ленивый осмотр, пока мой взгляд не цепляется за скрытую нишу в стороне. Бинго. Прятаться со стаканом — не самый зрелый поступок, но мне необходима минута покоя, чтобы прийти в себя.

Стоит мне перешагнуть порог уединенного уголка, как выясняется, что он уже занят. На темно-синем бархатном диванчике в углу свернулась брюнетка с коктейлем в одной руке и… электронной книгой в другой.

Она на самом деле читает. На закрытой вечеринке.

Я даже не знаю, стоит ли мне оскорбиться. Конечно, это не премия «Грэмми», но все же мероприятие только для приглашенных, а не тихий воскресный полдень дома.

Я негромко покашливаю, выдавая свое присутствие. Но вместо того чтобы вздрогнуть, она просто поднимает палец, беззвучно прося подождать секунду, и даже не отводит взгляда от экрана.

Поднося бокал к губам, я сдерживаю улыбку. Не помню, когда в последний раз меня так бесцеремонно игнорировали. Наверное, еще в старшей школе.