Холодная малышка

— Моя.

— Ты не можешь винить себя в этом, — ее глаза округляются, делая ее похожей на испуганную сову. — Каким образом восьмилетний ребенок, сбивший меня с ног, становится твоей виной?

Мышцы снова каменеют.

— Я должен был следить внимательнее. Я ведь знал, что ты неуверенно стоишь на коньках, и…

Она подается ближе и мягко обхватывает ладонями мое лицо, упираясь пальцами в щеки.

— Что происходит? Ты же слышал доктора, со мной все в порядке. Крошечное, совсем детское сотрясение и пара синяков, больше ничего.

Я накрываю своими ладонями ее руки, переплетая наши пальцы, и нежно прижимаюсь губами к ее лбу. Затем к правой щеке, к левой, к кончику носа. И наконец, я едва касаюсь своими губами ее губ. На вкус она сладкая, словно спелая черешня в разгар жаркого летнего дня.

— Нейтан погиб в автомобильной аварии. В его машину на перекрестке на полной скорости влетел другой автомобиль, брат умер от эпидуральной гематомы по пути в больницу. — Я закрываю глаза и шумно выпускаю из легких дрожащий воздух. — Любые травмы головы выбивают меня из колеи. Возможно, это звучит глупо и нелепо, учитывая, что я играю в хоккей, где сотрясения происходят регулярно, но это чистая правда. Меня пугают именно такие травмы за пределами ледовой арены.

Слова повисают в узком пространстве между нами как глухая удавка. Разумом я прекрасно понимаю, что ее падение не имеет ничего общего с трагедией моего брата. Но попробуйте объяснить это той раненой части моей души, которая до ужаса боится потерять еще одного дорогого человека. Возможно, я еще не влюблен в Майю окончательно, но невидимые нити этого чувства уже оплели меня, и чем больше времени я провожу рядом, тем глубже будет мое падение. Это неизбежно, и это, пожалуй, единственное падение, навстречу которому я шагаю добровольно.

Издав еле слышный звук, Майя обвивает руками мою талию и утыкается щекой в мою грудь. Я всем телом принимаю это утешение, наслаждаясь ее мягким теплом и позволяя ему растопить те ледяные глыбы, что до сих пор оберегали болезненные воспоминания о брате.

— Прости, если я перегнул палку и был слишком резок с тобой, но ты действительно важна для меня. — Я крепче сжимаю объятия и зарываюсь лицом в изгиб ее шеи, вдыхая родной аромат. — Я не хочу потерять тебя — и неважно, из-за того ли, что какой-то безголовый мальчишка собьет тебя с ног и ты ударишься головой, или из-за того, что ты просто уйдешь, так и не дав мне шанса.

— Коул, я…

Я качаю головой, прерывая ее.

— Тебе не нужно ничего говорить. Я просто рад, что ты цела.

— Я понимаю, что это ничтожно малое утешение, но мне очень жаль, что так случилось с Нейтаном, — тихо выдыхает она. — Я даже представить не могу, через что тебе пришлось пройти. И тебе не за что просить прощения. Если бы мы поменялись местами, уверяю тебя, я бы с ума сходила от беспокойства точно так же.

Мои плечи расслабленно опускаются под весом ее безоговорочного понимания.

— Хм. Ну и что скажешь, если мы выберемся отсюда, доберемся до твоего дивана и закажем просто неприличное количество еды на вынос? По пути можем даже прихватить Гуся.

Майя вздыхает и закатывает глаза.

— Ты ведь теперь ни на секунду не выпустишь меня из виду, верно?

Впервые за последний час на моем лице появляется искренняя улыбка.

— Приятно слышать, что сотрясение никак не повредило твои интеллектуальные способности, Фасолинка.

Картина свернувшейся калачиком на диване Майи в обнимку с Гусем окончательно выбивает остатки напряжения из моих плеч. Мой пес невероятно разборчив в людях, поэтому его мгновенная привязанность к Майе приносит ей бесконечное количество бонусных очков в моих глазах.

Укутавшись в плед так, что наружу торчит одна только голова, она переводит взгляд с меня на Гуся.

— Я удивлена, что у тебя есть собака, учитывая, как много ты работаешь.

Мне безумно нравится то, как именно она произносит слово «работаешь», будто я какой-нибудь консультант или бухгалтер. Словно ей было бы абсолютно плевать, будь я хоть кем из них.

— Его появление не то чтобы планировалось.

— Коул, — поддразнивает она, — неужели ты не предохранялся? Гусь у нас ребенок-сюрприз?

— Едва ли, — я тихо смеюсь. — «Рыси» каждый год выпускают благотворительный календарь совместно с местным приютом, и на ноябрьском снимке я позировал вместе с Гусем. Мы быстро сошлись на почве жареной курицы и дневного сна. Он и так обрабатывал меня этими своими щенячьими глазами, но когда мне сказали, что он застрял в приюте надолго, это стало последней каплей. Я понял, что обязан его забрать. И вот мы здесь.

Майя утрированно выпячивает нижнюю губу, изображая обиженную гримасу.

— Это самое милое, что я слышала в своей жизни. И, пожалуйста, скажи мне, что хоккеисты в этом календаре снимаются без рубашек, потому что

это

должно приносить просто бешеные деньги.

— То есть ты бы купила себе такой?

Она решительно кивает, а в ее глазах пляшут озорные искорки.

— Исключительно ради поддержки животных, само собой.

— М-хм. Врунья.

— Я в детстве всегда хотела собаку, — она проводит ладонью по мягкой коричневой шерсти Гуся, полностью сосредоточившись на нем, и взгляд ее становится немного отрешенным.

— Мама не разрешала?

Из ее груди вырывается горький смешок.

— О, она бы разрешила. Но тогда мне пришлось бы заботиться о ней в одиночку, а у меня и без того забот хватало.

— Можешь брать Гуся в аренду в любое время. Мне вообще кажется, что ты нравишься ему больше, чем я. — Не желая видеть ее лицо таким прискорбно серьезным, я выпаливаю первое, что приходит в голову. — Ты когда-нибудь смотрела «Рокки»?

Она забавно морщит нос от легкого недоумения.

— Как-то это внезапно.

Я киваю в сторону бумажной книги, сиротливо лежащей на ее журнальном столике. Она называется «Борись за меня», а на обложке красуется очень мускулистый — и полуголый — мужчина в боксерских перчатках.

Ее щеки моментально заливаются очаровательным румянцем, стоит ей заметить обложку с едва одетым парнем.

— Оу. Э-э, нет. Я никогда его не видела.

— А как насчет «Бойца»?

— Тоже нет.

— «Поле его мечты»? «Вспоминая Титанов»? «Могучие утята»?

— Нет, нет и уж точно нет. А ты видел фильм «Она — мужчина»?

Теперь наступает моя очередь хмуриться.

— Думаю, что нет.

Она нетерпеливо ерзает на месте, и ее лицо озаряется широкой улыбкой.