Страница 74 из 116
Мои пальцы сжимают бокал, я резко втягиваю воздух, злость хлещет по крови, крадет голос.
Мне не нравится то, что я слышу.
Она выспрашивала у Марго крошки о моем прошлом? После того как я доверил ей свой самый темный секрет?
Мое молчание слишком громкое, и Марго тут же цепляется.
— Что, ей нельзя знать, какой ты мерзкий бабник?
— Она знает, — отсекаю я.
И про Тейлор она тоже знает.
Я пытаюсь отбить страх, что Хэтти рассказала Марго.
Только если бы та знала, она бы сейчас не издевалась надо мной.
Хэтти не рассказала.
Она, мать ее, не стала бы.
И все равно мысль, что она пошла вынюхивать больше о тех временах, выбивает меня из равновесия.
Я не этого ожидал.
Хэтти дважды не подумала, прежде чем побежать к лучшей подруге и сказать ей, что мы спим.
— Я думала, ты просто ведешь себя как обычно, то есть как мудак, — продолжает Марго. — Но после того, как увидела тебя сегодня и услышала про книжные, я знаю, что проблема не в этом. Она тебе нравится.
Кровь остывает, но пальцы все еще слишком крепко сжимают бокал.
Успокойся, мать твою. Ты слишком много додумываешь.
Хэтти не рассказала Марго ничего о том лете. Не стала бы, зная, насколько это огромно.
Черт.
— Она упомянула письмо, — говорит Марго. Паника врезается в кости, пока я не понимаю, что это не о Тейлор. — То странное старое письмо, которое ты нашел на нашем пиратском корабле?
Черт. Я почти забыл.
— Да ладно, ты уже достаточно взрослая, чтобы понимать: это не пиратский корабль, Марго. — Я беру паузу, чтобы найти в себе тот стальной покой, которым знаменит.
Никто не умеет быть холодносердечным так, как Итан Блэкторн.
— Мне плевать на корабль. Не в этом суть, — нетерпеливо говорит она. — Что с письмом? Что там было?
— Дед написал его маме, — говорю я. — Но особого смысла в нем не было.
— Что там было написано?
— Точно не знаю. Надо будет снова посмотреть. — Я хмурюсь, пытаясь вспомнить.
В тот момент это показалось странным, но я просто убрал его и забыл. Были вещи поважнее.
Например, трахать Хэтти до беспамятства.
Она слишком плавно проскользнула в мою жизнь и перестроила мои приоритеты.
— Оно казалось противоречивым. Дед будто чувствовал, что сделал что-то, из-за чего она уехала, — наконец говорю я. — Не знаю, что случилось, но он звучал чертовски виноватым.
— Виноватым? Странно. — Она ходит по комнате, потом берет бутылку воды из холодильника под баром. — Но у вас все в порядке, Итан? Вы с Хэтти не ссоритесь?
Прежде чем я успеваю в сотый раз послать ее к черту, Марго смотрит мимо меня.
— Привет, мам, — говорит она. — Расскажи нам, как ты уезжала из Портленда. Дед часто тебе писал?
— Почему ты спрашиваешь? — Мама останавливается на полпути к нам, губы сжаты в тонкую линию. — О чем ты говоришь, Марго?
— Мы нашли письмо, — говорю я.
Ее лицо становится цвета комковатой овсянки.
— Письмо? Какое письмо? — Голос у нее срочный, почти визгливый, и она ставит воду на столик с такой силой, что от удара Марго вздрагивает. — О каком письме вы говорите?
Мы с Марго переглядываемся, но на ее лице написана растерянность.
Это не та мать, которую мы знаем.
Обычно она расслабленная, счастливая позволить миру вращаться вокруг нее, пока ей в нем комфортно.
Не сейчас. В ее глазах есть что-то дикое, когда она тычет в меня пальцем.
— Итан, какое письмо?
— То, которое дед написал тебе много лет назад? — Я качаю головой. — Оно нашлось, засунутое в старый пиратский корабль. Вместе с конвертом. Как будто ты прочитала его и отправила обратно.
— О, Иисус! — Мама почти всхлипывает это слово. — Почему ничто, связанное с моим отцом, не может просто оставаться похороненным? Нам что, еще и его прах надо выстрелить в солнце?
— Мам... — начинает Марго.
— Разве он мало сделал, когда прогнал Итана и едва не добился, чтобы его убили за океаном? — требует мама, сердито сжимая бутылку воды, ярость вибрирует в ней. — Ему обязательно разрушать еще и это? Мы только-только вернули тебя!
Я продолжаю смотреть еще долго после того, как она уносится прочь, ошеломленный.
Господи, что не так с этой семьей?
Марго прикусывает нижнюю губу, выражение у нее задумчивое.
— Ладно, теперь мы обязаны узнать. Что бы это ни было, оно большое.
Мне почти все равно.
Тайны, постоянное напряжение, кипящие обиды — все это утомляет.
Даже здесь, в этом доме, стены будто ими пропитаны. Дед, может, умер и ушел, но его призрак — нет.
Я ловлю Марго за руку, когда она собирается выйти из комнаты.
— Эй! — Она шлепает меня по руке, как котенок.
— Подожди. Не дави на нее. Сейчас ты не вытащишь из мамы ничего полезного.
— Итан, я не тупая. Я знаю, — презрительно говорит она, выдергивая руку. — Я не собираюсь спрашивать ее снова. Никому не нужен еще один срыв. Попробую позже с папой.
Остаток моего напитка ударяет в горло, такой крепкий, что меня почти выворачивает.
Да и к черту.
Если Марго хочет ответов на вопиющие тайны, которым, возможно, лучше оставаться похороненными, пусть развлекается.