Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 74 из 116

Мои пальцы сжимают бокал, я резко втягиваю воздух, злость хлещет по крови, крадет голос.

Мне не нравится то, что я слышу.

Она выспрашивала у Марго крошки о моем прошлом? После того как я доверил ей свой самый темный секрет?

Мое молчание слишком громкое, и Марго тут же цепляется.

— Что, ей нельзя знать, какой ты мерзкий бабник?

— Она знает, — отсекаю я.

И про Тейлор она тоже знает.

Я пытаюсь отбить страх, что Хэтти рассказала Марго.

Только если бы та знала, она бы сейчас не издевалась надо мной.

Хэтти не рассказала.

Она, мать ее, не стала бы.

И все равно мысль, что она пошла вынюхивать больше о тех временах, выбивает меня из равновесия.

Я не этого ожидал.

Хэтти дважды не подумала, прежде чем побежать к лучшей подруге и сказать ей, что мы спим.

— Я думала, ты просто ведешь себя как обычно, то есть как мудак, — продолжает Марго. — Но после того, как увидела тебя сегодня и услышала про книжные, я знаю, что проблема не в этом. Она тебе нравится.

Кровь остывает, но пальцы все еще слишком крепко сжимают бокал.

Успокойся, мать твою. Ты слишком много додумываешь.

Хэтти не рассказала Марго ничего о том лете. Не стала бы, зная, насколько это огромно.

Черт.

— Она упомянула письмо, — говорит Марго. Паника врезается в кости, пока я не понимаю, что это не о Тейлор. — То странное старое письмо, которое ты нашел на нашем пиратском корабле?

Черт. Я почти забыл.

— Да ладно, ты уже достаточно взрослая, чтобы понимать: это не пиратский корабль, Марго. — Я беру паузу, чтобы найти в себе тот стальной покой, которым знаменит.

Никто не умеет быть холодносердечным так, как Итан Блэкторн.

— Мне плевать на корабль. Не в этом суть, — нетерпеливо говорит она. — Что с письмом? Что там было?

— Дед написал его маме, — говорю я. — Но особого смысла в нем не было.

— Что там было написано?

— Точно не знаю. Надо будет снова посмотреть. — Я хмурюсь, пытаясь вспомнить.

В тот момент это показалось странным, но я просто убрал его и забыл. Были вещи поважнее.

Например, трахать Хэтти до беспамятства.

Она слишком плавно проскользнула в мою жизнь и перестроила мои приоритеты.

— Оно казалось противоречивым. Дед будто чувствовал, что сделал что-то, из-за чего она уехала, — наконец говорю я. — Не знаю, что случилось, но он звучал чертовски виноватым.

— Виноватым? Странно. — Она ходит по комнате, потом берет бутылку воды из холодильника под баром. — Но у вас все в порядке, Итан? Вы с Хэтти не ссоритесь?

Прежде чем я успеваю в сотый раз послать ее к черту, Марго смотрит мимо меня.

— Привет, мам, — говорит она. — Расскажи нам, как ты уезжала из Портленда. Дед часто тебе писал?

— Почему ты спрашиваешь? — Мама останавливается на полпути к нам, губы сжаты в тонкую линию. — О чем ты говоришь, Марго?

— Мы нашли письмо, — говорю я.

Ее лицо становится цвета комковатой овсянки.

— Письмо? Какое письмо? — Голос у нее срочный, почти визгливый, и она ставит воду на столик с такой силой, что от удара Марго вздрагивает. — О каком письме вы говорите?

Мы с Марго переглядываемся, но на ее лице написана растерянность.

Это не та мать, которую мы знаем.

Обычно она расслабленная, счастливая позволить миру вращаться вокруг нее, пока ей в нем комфортно.

Не сейчас. В ее глазах есть что-то дикое, когда она тычет в меня пальцем.

— Итан, какое письмо?

— То, которое дед написал тебе много лет назад? — Я качаю головой. — Оно нашлось, засунутое в старый пиратский корабль. Вместе с конвертом. Как будто ты прочитала его и отправила обратно.

— О, Иисус! — Мама почти всхлипывает это слово. — Почему ничто, связанное с моим отцом, не может просто оставаться похороненным? Нам что, еще и его прах надо выстрелить в солнце?

— Мам... — начинает Марго.

— Разве он мало сделал, когда прогнал Итана и едва не добился, чтобы его убили за океаном? — требует мама, сердито сжимая бутылку воды, ярость вибрирует в ней. — Ему обязательно разрушать еще и это? Мы только-только вернули тебя!

Я продолжаю смотреть еще долго после того, как она уносится прочь, ошеломленный.

Господи, что не так с этой семьей?

Марго прикусывает нижнюю губу, выражение у нее задумчивое.

— Ладно, теперь мы обязаны узнать. Что бы это ни было, оно большое.

Мне почти все равно.

Тайны, постоянное напряжение, кипящие обиды — все это утомляет.

Даже здесь, в этом доме, стены будто ими пропитаны. Дед, может, умер и ушел, но его призрак — нет.

Я ловлю Марго за руку, когда она собирается выйти из комнаты.

— Эй! — Она шлепает меня по руке, как котенок.

— Подожди. Не дави на нее. Сейчас ты не вытащишь из мамы ничего полезного.

— Итан, я не тупая. Я знаю, — презрительно говорит она, выдергивая руку. — Я не собираюсь спрашивать ее снова. Никому не нужен еще один срыв. Попробую позже с папой.

Остаток моего напитка ударяет в горло, такой крепкий, что меня почти выворачивает.

Да и к черту.

Если Марго хочет ответов на вопиющие тайны, которым, возможно, лучше оставаться похороненными, пусть развлекается.