Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 68 из 116

Я здесь, я слушаю, и я никуда не уйду.

И, что важнее, я его не виню.

Он ведет себя так, будто убил ее собственными руками, но это не так.

В конце концов его руки находят путь вокруг меня. Он вздыхает, медленно ведя ладонями вверх по моей спине, по бокам, кончики пальцев скользят под грудью.

Я улыбаюсь. Я почти чувствую, как он оттаивает.

— Тебя там не было, — бормочет он уже мягче. Его голова склоняется ко мне, пока наши лбы не соприкасаются. Я чувствую вкус его рваного дыхания. — И я люблю твою великодушность, Страничка, но я был неправ. Абсолютно, мать его, неправ. От этого не сбежать. Ты не можешь мне лгать.

— Я не лгу. Это не твоя вина, что она погибла. Это был жуткий несчастный случай. Ты не направлял ее машину с дороги. — Я обнимаю его за шею, притягиваю ближе. — Это не тот груз, который ты должен тащить на себе всю оставшуюся жизнь.

Он ничего не говорит, только дышит.

Я чувствую надежную тяжесть его объятий.

Его ладони выводят мягкие, успокаивающие круги, будто это мне нужно успокоиться, и от этого сердце разрывается надвое.

— Дед сказал мне уехать, — произносит он в тишину, кладя подбородок мне на макушку. — Когда нашел меня, когда я протрезвел, я рассказал ему все. Он предупредил: Портленд станет ядом, если я останусь, и единственный способ вытянуть эту отраву из раны — время вдали. Уезжай, сказал он. Уезжай и не оглядывайся.

Именно это Итан и сделал.

Он сбежал, потому что был мальчишкой и был напуган, заперт в травме, которую никто не должен переживать таким молодым.

Слезы снова жгут глаза, но я удерживаю их чистой силой воли.

Я не развалюсь, как бы ни болело за него сердце.

Мне нужно быть сильной.

Мне нужно помочь ему исцелиться, хотя бы немного.

До этого момента никто больше не знал.

Узнать такое — уже огромная ответственность, и я должна справиться правильно.

Правда ощущается чем-то драгоценным. Даже если я не знаю, что с ней делать, кроме как прижать к груди.

Он рассказал мне.

— Удивительно, что ты вообще вернулся, — говорю я. — Но я рада, что ты вернулся.

— Да? — Его губы касаются моего лба, когда он поднимает мое лицо. — Иногда я тоже.

— Только у меня есть вопрос. — Я обнимаю его крепче на случай, если он отстранится. Но мне нужно знать. — Почему я? Почему сейчас?

Он молчит так долго, что тишина нервирует меня, и я продолжаю говорить.

— Ты больше десяти лет хранил это в тайне, никому не рассказывал, но теперь... — А теперь рассказал мне. После того как избегал этой темы всякий раз, когда я пыталась ее поднять. — Мне даже не пришлось спрашивать.

Его пальцы скользят по моим плечам.

— Ты спрашивала много раз, Страничка. Измотала меня.

Его усталая улыбка говорит, что он шутит.

— Это хорошо? — Я улыбаюсь в ответ.

Его смех приходит медленно, словно его вытягивают изнутри, но в нем есть теплый, медовый оттенок. Он берет мою голову в ладони.

— Может, ты просто первая женщина, которой я доверился.

— Я? — Слово застревает в горле.

— Да, ты, Хэтти Сейдж. — Он наклоняется, и его губы задевают мои. — Думаю, ты что-то доказала, согласившись на всю эту чертову фиктивную брачную хрень со мной, несмотря на риски. Тем, что у тебя открытый разум и открытое сердце.

— Ты мне за это платишь. Очень щедро, замечу.

Его глаза неожиданно смягчаются.

— Возможно. Или, может, вся эта фиктивная помолвочная дрянь ударила мне в голову. Не знаю. У меня нет списка причин, разложенного по пунктам. Я знаю только, что должен был тебе рассказать. Если я когда-нибудь хочу двигаться дальше и закрыть главу, как в одной из твоих чертовых книг, это должно было выйти наружу.

Я мягко беру его лицо и просто целую его, целую и целую, бесконечно.

Бывают моменты, когда слова не могут соперничать с теплыми, заряженными губами.

Его рот на моем.

Мой язык играет с его.

Две души смешиваются, как мазки краски, рождая новые ослепительные цвета.

Обычно наша динамика показывает мне, чего хочет он. Он говорит телом, а я отдаю ему это.

Но сегодня все иначе.

На этот раз я показываю ему, чего хочу сама.

Это я веду его назад, пока он не оказывается прижат к столешнице.

Он достаточно крупный, чтобы остановить меня, но не делает этого. Может, потому что ему тоже это нужно.

Я.

Я хочу, чтобы я была ему нужна.

Да, я знаю, это эгоистично, но невинности здесь нет, когда из мужчины, держащего твое сердце в ладонях, вырывается столько эмоций.

Он уже твердый, когда я скольжу рукой вниз по его телу.

Когда я обхватываю его, меня пробирает дрожь.

Я веду ладонью по всей длине его великолепного члена, позволяя его стону растаять у меня во рту. Его бедра дергаются вперед, ища давления, трения.

Я неловко возюсь с пуговицей на его брюках, а он вместо того, чтобы помочь, позволяет мне двигаться в своем темпе.

Он помогает мне распахнуть брюки, стянуть их вниз.

Потом боксеры.

Потом рубашку, пока он не остается обнаженным и готовым к поклонению.

Я беру его в руку, наслаждаясь тем, как вспыхивают его глаза.

— Хэтти. — Он хрипло шепчет мое имя, но я вижу его неприкрытое желание, горящее пламенем.

Моя собственная похоть, должно быть, керосин.

Я провожу по нему еще раз, длинно, наблюдая, как напрягаются мышцы.

Его точеный пресс перекатывается, и я почти чувствую, сколько сдержанности ему нужно, чтобы не толкнуться мне в ладонь.

Мне плевать, что происходит с нашей фиктивной помолвкой. В этом нет ничего притворного.

Ничего фальшивого в том сказочном взгляде, которым он смотрит на меня сейчас.

Горло сжимается, когда я снимаю платье.

Это взаимное желание — вещь нутряная, грозовой фронт, требующий разрядки, и в ветре, молнии, в том, как скоро он обрушит страсть на каждый дюйм моего тела, есть что-то неизбежное.

Когда я остаюсь обнаженной, запрыгиваю на мраморный остров.

Здесь я почти одного с ним роста, и он вознаграждает меня за нетерпение: скользит рукой к моему клитору, пока я снова ласкаю его.

— Блядь, — шипит он. — Ты по первому требованию становишься такой мокрой и горячей для меня, Страничка. Никогда, мать твою, не останавливайся.

Меня пробирает дрожь.

— Мне нужно, чтобы ты был внутри.

Он не медлит.

Это для нас обоих, потребность в большем.

Одной рукой обхватив мой затылок, он вводит в меня один палец, потом два, и я выгибаюсь ему навстречу.