Страница 35 из 116
Ее глаза сияют, когда наши взгляды встречаются, и я понимаю свою ошибку.
Я быстро опускаю руки, вытирая ладони о брюки.
— Суть в том, что я знаю, каково это — иметь трудных родителей, — говорю я. — Просто рад, что мы пережили там все без нервного срыва.
— Просто пережили? В смысле, они не показались такими уж плохими. Ты был прав, они очень похожи на тех, какими я их помню. Очень вежливые и немного официальные, — осторожно говорит она.
Мы оба поворачиваемся и идем вдоль пляжа, шаг в шаг.
— Это их рутина. Поверь, они не всегда такие приветливые. Они могут быть эгоистичными и чертовски желчными. — Я решаю, что ей сказать, и выбираю уродливую правду. — Они даже не дрогнули, когда позвонили и сказали, что дед умирает.
Хэтти ничего не говорит, но я слышу, как у нее перехватывает дыхание.
— Их первая мысль была об имуществе, не то чтобы им нужно было еще что-то сверх маминого траста. А учитывая, что я унаследовал бьющееся сердце, которое питает это имущество, они будут играть милых. Поверь, их язык — знаки доллара. — Я фыркаю. — Надоедает. Очень, мать его, быстро.
— Боже, это ужасно. Мне жаль, — шепчет Хэтти.
— Они такие. Когда я был младше, я думал, что однажды они изменятся. Может, станут старше и мудрее, или что-то откроет им глаза, но в свои пятьдесят с лишним они такие же, как двадцать лет назад. Жизнь не сказка.
Она полуулыбается.
— В детстве жизнь была проще, да?
— Безмерно. Просто валяли дурака на пляже и катались на дедовой яхте.
— Не о чем было волноваться, кроме конца летних каникул. — Она поднимает лицо к закату. — Мы умели просто быть. Никогда не понимали, как нам повезло.
— Дети никогда не понимают. — Я горько усмехаюсь. — Тогда единственное, о чем мне приходилось переживать, — сколько способов Марго найдет, чтобы испортить каждое мое свидание.
Хэтти хихикает, прикрывая рот рукой и бросая на меня взгляд.
— Она была ужасна. Типа ее любимый способ оживить обстановку. Помнишь, как она подмешала краску для волос в твой шампунь и сделала их безумно зелеными?
— Не мог вывести эту дрянь неделями. Выглядел как чертов Джокер. — Я провожу рукой по волосам. — Мелкая зараза.
— Она так смеялась, что описалась.
— Ты тоже смеялась, когда увидела меня, если я правильно помню, — сухо говорю я, глядя на нее. — Фыркнула так сильно, что сопли из носа вылетели.
— Неправда! — Она хлопает ладонью по лицу, будто боится, что это повторится, и смотрит сердито. — Ты просто выдумываешь.
— Разве? — Я выгибаю бровь, наслаждаясь тем, как цвет ползет по ее шее к ушам. — Тебе было ужасно смешно. Зеленоволосый Итан, главный хит твоей скучной жизни.
Краска и правда была безумной.
Хуже любого эмо-подростка, я превратился в ходячий мультфильм.
— Я так взбесился, что отменил свидание только ради того, чтобы гоняться за Марго по дому. Не остановился, пока не взял в заложники ее любимую мягкую игрушку. Помнишь того слона, с которым она спала, с ленивым глазом?
— Как я могла забыть. — Она смеется.
— Да. В ту ночь я мыл голову раз пять, пытаясь смыть цвет. Никакого результата.
Хэтти фыркает в ладонь.
— Мы все тогда были довольно ужасными. Прости. Ты часто ходил на свидания в Мэне, да?
Мое лицо пустеет.
— Да. Ходил. Должен вас поблагодарить, учитывая, что ни одно из тех свиданий не сработало.
Если бы только тот трюк с краской случился на пару лет позже.
Если бы они испортили мое первое свидание с Тейлор, многих неприятностей удалось бы избежать.
Последнее десятилетие моей жизни могло бы сложиться совсем иначе.
— Почему ты снова уехал из Мэна? Из-за родителей? В смысле, побывав здесь, я понимаю, почему ты хотел сбежать из Нью-Йорка. Но понимаю и почему Портленда было недостаточно далеко. — Она смотрит на меня, в глазах кружатся вопросы.
Черт.
— Марго не знала, что ты думаешь об армии, пока ты не записался, — добавляет она. — Ты просто взял и уехал.
Проклятье, да.
Если есть что-то, чего я сейчас не хочу, так это провалиться в эту кроличью нору, в самодельный ад, который я пережил, не говоря уже о том, сколько в нем было моей вины.
Особенно не тогда, когда Хэтти сегодня безумно красива: светлые волосы падают мягкими волнами на одно плечо, а платье с бретелью вокруг шеи открывает гладкую кожу, зовет мой рот.
Это платье обнимает ее, резко подчеркивая грудь, когда она глубоко вдыхает.
Я знаю, что не должен смотреть на нее так.
Знаю, но не останавливаюсь.
Это не может закончиться хорошо, как бы хорошо ни шел сегодняшний день.
В вечернем свете она чертовски соблазнительна, глаза поблескивают, как нефрит, и я не понимаю, что сделал шаг к ней, пока она не задерживает дыхание.
— Итан, — шепчет она. — Почему ты уехал?
Я не отвечаю.
Я слишком занят тем, что смотрю на ее рот, еще одна ошибка.
Восхитительные, сочные губы с вечной припухлой обидой, которая просит моих зубов.
У нее рот, созданный для фантазий из чистой грязи.
Когда я обхватываю одной рукой ее шею и мягко запрокидываю ей голову, она не двигается.
Ее губы приоткрываются, когда она делает еще один вдох.
— Это была ошибка, Хэтти. У меня ужасная привычка их совершать, — шепчу я.
А потом целую ее всей силой своей души.