Страница 16 из 116
— Марго, — говорит Хэтти, но уголок ее рта поднимается, прежде чем она успевает взять его под контроль. — Но если оставить свадебный бюджет в стороне, сколько мне заплатят?
Черт.
Мне надо перестать смотреть на ее рот.
— Полмиллиона долларов, — выдавливаю я. — Половина сейчас, половина после окончания сделки. Деньги твои, распоряжайся ими как хочешь, они никак не связаны с браком. Разумеется, мы подпишем брачный договор.
— Как романтично. — Хэтти обменивается тяжелым взглядом с Марго. — Не то чтобы я ожидала чего-то другого.
Нет смысла спрашивать, что это значит. Очевидно.
— Хорошо. Значит, мы на одной волне, — говорю я.
— Хорошо, — резко повторяет она.
— Я поручу юристам подготовить договор и отправить тебе на рассмотрение на этой неделе. Если у тебя будут дополнительные условия, требования или уступки, изложи их письменно, и я распоряжусь включить их.
Марго наклоняется ближе, не отрывая глаз от меня.
— Проси больше, Хэтти. Он на тебе экономит.
Еще один нежный румянец обжигает щеки Хэтти, и она отмахивается от Марго.
— Все нормально. Мне не нужно больше, — говорит она. — Но я хочу знать, каких именно появлений ты от меня ждешь.
— Подожди, сейчас скажу.
Я проверяю расписание в телефоне, хотя следующую неделю знаю наизусть.
— Позже на этой неделе в Кеннебанкпорте будет благотворительный ужин Гильдии девелоперов, — говорю я. — Я собирался присутствовать вместо деда, поскольку он каждый год считал нужным там появляться. Это идеальная возможность представить нас.
Горло Хэтти дергается, когда она сглатывает.
— Представить нас. То есть... как пару?
— Очевидно. Если для тебя это слишком, можешь просто остаться здесь и... — я оглядываю книжные стопки, — читать, полагаю.
— Стоп. Сначала нам нужны основные правила, — говорит Хэтти, вдыхая. — Если я иду туда как твоя... — она давится словом, — твоя невеста, ты не можешь смотреть на меня вот так.
— Как? — фыркаю я.
— Будто ненавидишь. Я не хочу, чтобы люди подумали, что я...
Она не заканчивает мысль, но ясно, что она имеет в виду.
Она хочет избежать мельницы сплетен.
И она права. Любой намек на то, что этот брак — странная история с охотницей за деньгами или чем-то столь же скандальным, создаст нам проблемы.
— Да, в этом и смысл. Чем меньше у них причин думать, что мы отличаемся от очередной скучной пары, тем лучше.
Логично. Предположения и шепот только создадут больше проблем потом, особенно если мы пытаемся сделать вид, что все настоящее.
Это, черт возьми, гарантированно будет трудно.
Дед, надеюсь, ты смеешься, где бы ни был.
— Ладно. — Я встаю, чтобы уйти, оставляя чек на столе поверх одной из ее книг. — Увидимся завтра, чтобы все обсудить. Не опаздывай. Мой ассистент отправит тебе подробности.
Она оцепенело кивает, и я выхожу за дверь, оставляя двух женщин с бешеным разговором, который они явно сдерживали.
Мягкий кожаный диван прогибается подо мной, когда я опускаюсь на него, рядом на подставке стоит напиток.
Ирландский виски, и нет, мне плевать, что сказала бы Марго о том, что я сегодня позволяю себе старого любимца.
Я знаю своих демонов.
Я знаю, что победил их.
У меня на коленях коллекция фотоальбомов, которые я нашел в доме деда. Толстые книги пахнут старостью, и мне приходится смахивать пыль с краев.
Арес лежит на ковре смотрит на меня. В больших печальных глазах бассет-хаунда сплошное осуждение, уши зажаты под лапами.
— Привыкай, приятель. Теперь ты застрял со мной.
Он еще одна неожиданная часть наследства. В отличие от компании, к нему не прилагалось свадебное условие.
Что, черт возьми, мне делать с этим ленивым старым псом?
Кажется, он способен проводить целые дни не двигаясь.
Даже когда дед только взял его, он был черепахой.
Не из тех собак, которых берут на пробежку или в лес выслеживать след. Он декоративный зверь, хотя ревущий вой, который он издает при малейшем намеке на незваного гостя, вполне заменяет сигнализацию.
Женщины в семье, конечно, его обожают, но этого следовало ожидать.
Женщины любят большие беспомощные комки, которые можно тискать.
Только теперь я его опекун.
Дерьмо.
Я провожу рукой по лицу и отпиваю виски.
Сегодняшний день переехал меня, как чертова фура.
Я до сих пор не знаю, куда все это ведет.
Алкоголь обжигает горло, как ракета на пути вниз.
Я даю себе несколько секунд, чтобы оценить ощущение, вкус, успокаивающее тепло огня.
Потом открываю первый альбом.
Знакомое лицо деда улыбается мне с фотографии, выцветшей от времени. Прикидываю, что это пятидесятые, когда он был молодым, пробивным и бесконечно уверенным.
Когда он уже жил удобно, но еще не был бешено богат, только вернулся с войны и мотался по Средиземноморью, как какой-нибудь Индиана Джонс из Мэна еще до того, как Инди вообще появился.
Я делаю еще глоток и листаю дальше.
Дед на пляже.
Дед с моей бабушкой у их домика у озера на севере штата. Что, черт возьми, станет с этим убежищем, я не знаю, но это не моя проблема.
Я почти не знал ее. Она умерла, когда я был маленьким, и он больше не женился.
Время движется через шестидесятые и семидесятые, и все начинает меняться. На нем все более дорогие костюмы, волосы зачесаны назад.
Есть несколько снимков с роскошных мероприятий, где бабушка нарядная. Стройная, красивая, с подводкой на глазах и пышными каштановыми волосами даже в среднем возрасте.
Дед, черт возьми, светится. Думаю, дело в глазах — они горят, как звезды.
Я никогда не видел его таким счастливым при жизни.
Мама и отец демонстративно отсутствуют, если не считать нескольких фотографий моей матери маленькой девочкой, неловко стоящей рядом с родителями.
Я листаю дальше, наблюдая, как он превращается из чопорной старой рабочей лошадки Новой Англии в современного и богатого человека культуры. Богаче, чем мог мечтать.
Старик умел делать вид, будто жизнь дается легко.
Есть несколько более поздних снимков, где он отдыхает на яхте и поднимает бокал кроваво-красного вина к фотографу с загадочной полуулыбкой.
— Черт, дед. Зачем тебе понадобилось так усложнять мне жизнь? — бормочу я. — Мне не нужно твое чувство приключений.
Не то чтобы он сам женился, потому что кто-то с того света заставил его. Повторюсь, бабушку я почти не знал, но очевидно, что он ее любил.