Страница 78 из 126
— Выключаем свет! — Марайке выключила свой фонарик, Саша последовал ее примеру с секундным опозданием.
— А что теперь? — спросил он.
Она что-то вытащила из кармана своей куртки.
— Надень вот это.
Только когда она сунула их ему в руку, он увидел, что это были одноразовые резиновые перчатки, которыми обычно пользовались врачи или санитары.
— Из-за отпечатков пальцев.
Она подумала действительно обо всем. И, по всей видимости, ей нравилось указывать другим, что делать дальше. В то время, когда он, испытывая неприятное чувство, натягивал перчатки, она уже начала ощупывать окно.
— Здесь не получится, — констатировала она. — Посмотрим другое окно.
Находившееся рядом окно относилось к кухне и было поменьше, чем то, которое они осмотрели. Марайке осторожно надавила на стекло. Рама начала потрескивать. Она надавила сильнее. Окно поддалось, правда, только вверху.
— Что будем делать теперь? — спросил Саша.
— Мы так быстро не сдадимся. Может быть, я смогу добраться через щель до ручки.
Она сняла куртку и закатала рукава своего пуловера. Это граничило с акробатическим искусством, как она просовывала свою руку через узкое отверстие и подбиралась все ближе к рычагу, с помощью которого переставлялось окно. Наконец она ухватилась за рычаг и повернула его вниз. Окно выскочило внизу из паза и теперь висело всего лишь на одном шарнире.
— Круто, — сказал Саша.
— С такими руками это сущий пустяк.
И то верно. Они у нее были такими тоненькими, как бамбуковые палочки из настольной игры «Микадо». Марайке спустила вниз рукава своего пуловера, надела куртку, застегнула ее на пуговицы до самого верха и туго затянула пояс.
Они вошли в кухню, переступив через мойку, до самого верха забитую грязной посудой. Им в нос ударил запах гнили. Кроме того, здесь сильно пахло остывшим табачным дымом. Когда они оказались внутри, Марайке снова вставила оконную раму в паз и закрыла окно. Саша зажег свет, и они смогли в полной мере оценить открывшийся их взору масштаб запущенности: у стены стояло несколько набитых до отказа пакетов с мусором. И остальная часть кухни была довольно сильно загажена.
— Фуу! — воскликнула Марайке и сморщила нос. — Ужасно!
Саша кивнул и подумал: как только можно так жить?
Лампочка в прихожей перегорела, однако света, падающего из кухни, им было достаточно, чтобы пройти по коридору в гостиную. Марайке зажгла торшер. Саша непроизвольно отступил на шаг назад к двери. При тусклом свете торшера казалось, что граффити буквально прыгали со стен на тебя: страшные рожи, черепа, монстры, обрамленные и пронизанные беспорядочно вращающимися кругами, пунктирами и ломаными линиями. Шоу ужаса, сотканное из агрессии и страха. Может быть, это было выражение находящейся в глубоком смятении души Тристана?
Марайке толкнула его в бок.
— Нам надо торопиться. То, что его не было здесь уже несколько дней, еще не означает, что он не может вернуться в любой момент. Кроме того, я хочу как можно быстрее убраться из этой жуткой дыры.
Она подошла к столу, заваленному бумагами, газетами и рекламными проспектами.
— Ну, а вот это уже интересно, — сказала она в следующий момент и взяла со стола газетную страницу. Одна из статей была жирно обведена красным маркером. «ЗАГАДОЧНОЕ ОТРАВЛЕНИЕ» — гласил заголовок этой статьи, под ним было написано: Почему Лайла должна была умереть?
— Или поклонник, или… — То, как она при этом посмотрела, говорило о том, что Марайке сама понимала, что это не шутка.
Саша занялся исцарапанным комодом, стоявшим в углу гостиной, и выдвигал один ящик за другим. Шмотки. Опять всякое тряпье. Только в самом нижнем ящике их не было. Там лежали скоросшиватели и папки. Когда он открыл первую папку, то от испуга чуть было не выронил ее из рук. Фотография Натали! Под ней ее имя и объявление о розыске. Он продолжил листать папку и нашел еще больше ее фотографий с указанием места и времени. Но ни на одной из этих фотографий Натали не выглядела так, словно знала, что ее фотографируют. Между ними записи:
13.15: выходит из школы, одна…17.30: выходит на улицу, без определенной цели, одна. Останавливается у киоска шаурмы.
Правда, так подробно были задокументированы только отдельные дни, но зато на протяжении нескольких месяцев.
— Ты должна это увидеть, Марайке. Это просто ужасно!
Она подошла к нему, взяла из его рук папку и полистала ее.
— Жесть, — призналась она. — Он вел слежку за Натали. Это настоящее дело, как у полицейских. Смотри-ка, и ты здесь есть.
Сашу бросило в дрожь. Она была права. На фотографии были запечатлены он и Натали в старомодном кафе. Это был тот самый день, когда они познакомились. И сейчас он смотрел на самого себя как бы глазами Тристана!
— С тобой все в порядке? — спросила Марайке.
Он постарался взять себя в руки, насколько это было возможно.
— Да. Продолжим, чтобы поскорее уйти отсюда.
В то время как Марайке продолжала листать папку с фотографиями Натали, он просмотрел остальные скоросшиватели. Поспешно, с дрожащими руками. На первой странице в каждой папке были фотографии девушек. Он прочел их имена: Сара. Алина. Лайла. Все уже мертвы.
— Здесь есть еще кое-что, Саша.
Что там еще? Уже одни эти папки были достаточно скверные. Он посмотрел в ее сторону.
Марайке держала в руке флешку.
— Она была приклеена липкой лентой в конце папки. Что нам с ней делать?
Саша пожал плечами. Что такого важного на ней могло быть? Еще больше фотографий? Видео? Возможно, такие, на которых девушки сняты во время переодевания или в душе. Что бы там ни было, у него не возникло ни малейшего желания это смотреть. Но с другой стороны, на этой флешке могло быть записано и нечто совсем другое. Что-то, указывающее на мотивы Тристана.
— Давай, по меньшей мере, глянем, что там такое, — решил он.
Марайке обнаружила под кучей бумаг на столе закрытый ноутбук и включила его.
Саша подошел к ней поближе.
— Это все так противно, — сказала она, содрогнувшись от отвращения.
От напряжения у Саши сдавило горло.
Они молча ждали, пока ноутбук загрузится. Потом Марайке протянула ему флешку.
— Хочешь сам?