Страница 77 из 126
— Почему? — возмутился он. — Понятия не имею! Возможно, потому, что якобы я испортил ее задумку. Так как оставил записку, в которой написал, чтобы она обязательно включила сигнализацию, когда будет уходить. Что в этом плохого? Ну, да теперь уж все равно. В любом случае было глупо с моей стороны пускать ее сюда. Просто я слишком добр. Слишком уступчив. За это и поплатился.
Правда, сочувствие Джой было весьма умеренным. Наверняка он прикарманил хорошие комиссионные. А вот картин ей было действительно жаль. Они на самом деле были великолепные.
— Насколько хорошо вы знаете Марайке?
— Я считал, что достаточно хорошо. Однажды она появилась здесь, мы поговорили с ней об экспонатах. Для своего возраста она не только обладает обширными знаниями в искусстве, но и отлично разбирается в нем и имеет хороший вкус, и она стала заходить сюда… Так продолжается уже год или полтора. Честно говоря, она вызывала у меня жалость. Мне кажется, она одинока.
— Почему? У нее нет друзей?
— Она приходила сюда всегда одна.
— А ее семья?
— Якобы она всегда мечтала о такой семье. Что она такая классная и предоставляет ей полную свободу и тому подобное. Ну, да. Ее отец известный адвокат, защищающий интересы концернов. Доктор Зигмунд Аренс. Я его еще ни разу не видел, так как все вопросы он решал по телефону. При этом он производил впечатление довольно обходительного человека. Но как только я потребовал, чтобы Марайке извинилась передо мной, он сразу же стал вести себя надменно. — Герд подошел к Джой. — Итак, если позволишь дать тебе совет относительно твоего друга и этой Марайке: будет лучше, если он не станет с ней связываться. Такие доставляют одни неприятности.
Уже было поздно, когда позвонила Марайке. Саша уже давно перестал ждать ее звонка и бесцельно бродил по Интернету в поисках какого-нибудь нового музыкального клипа. И Джой до сих пор так и не позвонила. Так что весь день оказался в его распоряжении, и он не выпускал из рук учебник химии, готовясь к контрольной работе.
— Ты можешь через час быть у дома Тристана? — спросила Марайке без долгих предисловий.
— Через час? — Он посмотрел на часы — Тогда будет уже полпервого ночи.
— Ты успеешь?
— Только если моя мать ничего не заметит. После нашего визита в галерею она была довольно раздражена, что я так поздно пришел домой.
— Ты должен сам справиться с этим. И возьми с собой фонарик. Я жду тебя здесь.
Конец разговора.
Как нарочно, теперь позвонила еще и Джой. Она заставила его целый день томиться в ожидании ее звонка, а теперь у него не было желания разговаривать с ней. Поэтому он не подошел к телефону, а, шаркая ногами, выскользнул в гостиную, где работал телевизор — показывали какой-то детектив, — в то время как его мать, задремав, лежала на диване. Это было типично для нее: не проходило и полчаса, как она засыпала перед телевизором. Прежде всего, когда она перед этим, как и сегодня, выпивала один или два бокала вина.
— Спокойной ночи, мама, — сказал он так громко, чтобы она проснулась. — Я ложусь спать.
Она часто заморгала, улыбнулась, кивнула ему.
— Спокойной ночи. Я тоже сейчас лягу. Вот только досмотрю детектив до конца.
Он вернулся в свою комнату, достал из ночного столика маленький фонарик и стал ждать. Не позже чем через десять минут его мать снова крепко заснет. Подождав для верности еще пять минут, он вышел на цыпочках в прихожую, снял с вешалки куртку, прихватил свои ботинки и, стараясь не шуметь, прикрыл за собой входную дверь. В то время как он поспешно одевался на лестничной площадке, дверь соседней квартиры приоткрылась, и перед ним появилась Джой в брючках от ночной пижамы и футболке с короткими рукавами. Неужели она подкарауливала его у дверного глазка?
— Куда это ты собрался?
— Я только на минутку.
— И для этого тебе понадобился фонарик?
Блин! Не надо было класть его на ступеньку, а следовало сразу сунуть в карман куртки.
— Мне надо кое-что посмотреть. Внизу во дворе.
К счастью, она не стала расспрашивать. Очевидно, она поняла, что он солгал. Ему было стыдно, но не мог же он сказать ей, что идет, чтобы совершить кражу со взломом? Чем меньше она знала, тем лучше.
— Почему ты до этого не отвечала на звонки?
— Ты звонил? Я ничего не слышала.
Она смотрела, как он, сидя на ступеньке лестницы, завязывал шнурки. Казалось, она хотела что-то сказать. Однако она продолжала молчать. Наконец он встал и накинул на плечи куртку.
— Мне надо идти. Давай созвонимся завтра.
Джой закрыла дверь.
Саша поднял воротник куртки. Поднялся холодный ветер. Он быстро зашагал вниз по улице, к дому, в котором — возможно — жил Тристан. При этом он смотрел в оба, пытаясь обнаружить Марайке, но ее нигде не было видно. Когда он подошел к входу, неожиданно кто-то окликнул его сзади:
— Полиция. Что вы здесь делаете в такое позднее время, молодой человек?
Он перепугался до полусмерти и резко обернулся. Перед ним с довольной ухмылкой на лице стояла Марайке, как всегда, в шикарном прикиде. В волосах у нее сверкал блестящий обруч, она была одета в синюю куртку, доходившую ей до бедер, которая была застегнута до самого горла, а в талии плотно перетянута поясом, и в дорогие джинсы-дудочки.
— Очень смешно, — сказал он.
— Пойдем.
Он последовал за ней. Они завернули за угол к задней стороне дома, находившейся в строительных лесах. Несколько окон слабо мерцали в отблеске включенных телевизоров, остальные оставались темными. В том числе и те, которые относились к квартире М. Энгельхарта.
— Ты действительно хочешь провернуть это дельце?
— А ты как думаешь?
Марайке первой начала подниматься по лестнице, он последовал на некотором расстоянии за ней. Они без труда добрались до четвертого этажа. Эти строительные леса были настоящим подарком для любого взломщика. Правда, в такой развалюхе, вероятно, не было ничего ценного, ради чего имело смысл устраивать кражу со взломом.
Марайке вытащила из кармана своей куртки фонарик.
— А ты взял с собой фонарик?
— Конечно.
Саша достал свой фонарик.
Как два призрачных пальца, оба конуса света бродили по помещению за окном, ощупывали разбросанные шмотки, пустые коробки из-под пиццы, переполненные окурками пепельницы, компакт-диски и прочее барахло. Вместо картин стены украшали граффити.