Страница 35 из 126
— Гм… — Андрош откашлялся, — …я бы, конечно, пришел. К сожалению, в ближайшие дни я буду в отъезде. — Затем поспешно, словно желая подавить в зародыше дальнейшие вопросы, он выпалил: — Как ты справляешься с этой ситуацией? Я имею в виду, что снова умер кто-то из твоего ближайшего окружения.
— Понятия не имею. В самом начале было тяжело, но сейчас уже полегче.
Андрош снова погрузился в молчание. Однако это было не обычное молчание знающего психотерапевта, которое он охотно практиковал во время своих сеансов. Впервые у Саши появилось такое чувство, что он просто не знал, что сказать. По-видимому, смерть заставляла потерять дар речи каждого, к кому приближалась достаточно близко. Чувствовал ли Андрош себя виноватым? Так как не смог спасти Натали?
— Что это значит — «сейчас уже полегче»? — спросил он после долгого молчания, словно смысл этих Сашиных слов только сейчас дошел до него.
— Я просто не подпускаю это к себе. Я разработал свой собственный прием, похожий на ваши упражнения. Только еще лучше.
— Ах, неужели? Расскажи.
— Я представляю себе, что мое сердце окружено непроницаемым защитным покрытием, своего рода суперщитом. Сквозь этот щит ничто не может проникнуть.
— Ага. А как обстоит дело с хорошими вещами? Любовью, дружбой и прочим? А они смогут преодолеть эту защиту?
Саша пожал плечами.
— Смогут, если я захочу.
— Это звучит довольно практично.
— И отлично работает.
— Действительно.
Почему он не сказал, что считает прием холодное сердце дерьмовым? Ведь это написано у него на лице. И, возможно, он на самом деле был дерьмовым. Но, во всяком случае, он был лучше, чем метод забалтывать все до тех пор, пока тебя не стошнит, так как определенные вещи невозможно устранить пустой болтовней. Как, например, тот факт, что люди в любой момент могли умереть. Или что ты кого-то любишь, а она хочет быть тебе не более чем подругой.
— Да, Саша? Ты хочешь что-то сказать?
Он действительно собирался что-то спросить, но когда увидел лицо Андроша, эту маску из профессионального внимания и предупредительности, у него сразу же пропало всякое желание.
— Нет, собственно говоря, нет.
Саша откинулся на спинку дивана и согнутым указательным пальцем начал стучать по своему бедру. Что-то не давало ему покоя, он сам точно не знал, что именно, но это началось, когда Андрош сказал, что не пойдет на похороны Натали.
— Ну вот, у нас уже появились и некоторые подвижки, — сказал Андрош.
Саша прекратил стучать пальцем по бедру, скрестил руки на груди и уперся взглядом в царапину на паркете, уложенном в елочку. Что Андрош хотел сказать, заявив: Ну вот, у нас уже появились и некоторые подвижки? Был ли это упрек?
— Видишь ли, Саша, дело в следующем: в последние годы ты столкнулся с такими вещами, о которых так просто нельзя забыть. Люди, которые были тебе близки, мертвы. Сначала твой отец, теперь Натали. Когда такие люди умирают, умирает и часть нас самих. Это значит, что мы сопоставляем это также и с нашей собственной смертностью. А это причиняет боль. От этого негативного опыта тебя не сможет уберечь никакой суперщит. Это безвозвратно.
— Ах. — Саша оторвал свой взгляд от пола и посмотрел прямо в лицо Андроша. — И еще раз, почему вы не придете на похороны Натали? Потому что будете в отъезде? Фу! Кто в это поверит?
От неожиданности Андрош отпрянул назад.
— А что думаешь ты, почему же я не иду на похороны?
— Потому что вы струсили и хотите увильнуть! Потому что вы не смогли ее спасти! Потому что вы оказались несостоятельным! Потому что мы все оказались несостоятельными! — Он перешел на крик, ухватившись одной рукой за спинку дивана, а другой вцепившись в мягкую обивку, и наклонился вперед. — Это не должно было случиться! Такое не должно происходить!
— Ты так видишь это? Что ты оказался несостоятельным?
— Откуда мне это знать?! — Он сразу как-то обмяк и уже спокойнее продолжил: — Я думаю, она хотела, чтобы я защитил ее. Но как я должен был это сделать? Она не подпускала меня к себе с тех пор, как у нее появился этот тип.
— Какой тип?
Он махнул рукой.
— Да без разницы.
Снова говорить обо всем, все равно это никому не поможет. Ни ему самому, ни уж тем более Натали.
— Ты не должен упрекать себя, Саша. Независимо от того, что ты ей обещал.
Саша кивнул.
— Я это и сам знаю. Тем не менее остается какое-то мерзкое чувство.
— Это мерзкое чувство, как ты его называешь, является частью жизни. Поскольку… Всегда бывает слишком мало. Я имею в виду того, что мы можем сделать.
Должно ли было это послужить ему утешением? Если да, то это не сработало. Наоборот. Он почувствовал себя еще хуже. Ему стало просто невыносимо плохо. Нет, он не хотел, чтобы у него было это мерзкое чувство. Ни в коем случае! Возможно, это Андрошу было достаточно заболтать все и держаться в стороне от проблем. А вот он почувствовал бы себя лучше, если бы смог что-то сделать. Вот только что?