Страница 78 из 108
И гонит их дубинкой. Алтарь, лампы, благочестивые образы, статуи, распятия – все хранит молчание.
– Убирайте! Убирайте!
Итальянцы раздобыли где-то бумагу и трут пол. Кто-то сходил за лопатами. Дерьмо повсюду – черные брызги и пятна в центре собора, по всем углам. Сначала счищаем его лопатами, потом протираем бумагой, но ноги все равно в дерьме, где протираем, там и пачкаем, очистить все невозможно.
– Все там будем.
Это сказал Чарли. Он подошел к небольшой группе заключенных, среди которых нахожусь и я. Глаза у него бегают.
– Кто тебе сказал?
– Говорю вам, все там будем. Мне сказал тот капо, что раньше работал на кухне.
– Посмотрим.
– Посмотрим, посмотрим! Чего ждать? Надо защищаться!
Вид у него испуганный. Он явно что-то слышал. Может, ему лично пригрозили.
– Так что, пусть что хотят, то и делают?
– Как ты будешь защищаться? Надо подождать.
Чарли идет к другой группе, прощупывает нас.
Я иду к своей скамье и встречаю товарища, который говорит мне тихо:
– Похоже, они будут расстреливать заложников.
– Потому что мы насрали в соборе?
– Это хороший повод.
Испанец все еще носится со своей дубинкой. Слышно, как по каменным плитам скребут лопаты. Пытаемся понять, что же такое они готовят. Проходя мимо одной группы, я слышу:
– Будут расстреливать небольшими группами.
Испанец заходится в крике. Наверное, он все знает.
Небольшими группами. Проще простого – на пустынной дороге. Если всех скопом – кто-нибудь да убежит, кого-нибудь да упустят. Небольшими группами. Бродим по собору, теперь в нем совсем светло. «Небольшими группами», – доносится со всех сторон.
Угроза нависает над итальянцами и в особенности над французами, мы все под угрозой. С кем ни столкнешься, сегодня мы все как один под угрозой – и тот, кто спокойно доедает собачьи галеты, и тот, кто скоблит плиты храма, и тот, кто угрюмо молчит, уставившись в пол. Появился эсэсовец, бродит по собору. Лицо ничего не выражает. Может, он уже знает, что скоро мы все будем валяться на земле; может, ничего такого и не знает. Он ходит и наблюдает за нами – как вчера, как позавчера, как полгода назад. В голове вспышкой мелькает, как я стою спиной ко рву, а передо мной Фриц с автоматом. Потом образ пропадает, потом снова является. Мы все там будем, да, больные товарищи уже там, и немец-евангелист, и Казенав. Поскорей бы убраться из этого собора, поскорей бы все кончилось.
Мы выходим; выстраиваемся в колонну по пять перед папертью. Нас пересчитывают, как всегда, потом поименно называют тех, кто будет везти тележку. Впервые называют поименно. Называют Чарли, дежурного, который спал со старостой лагеря; с ними будут сводить счеты, но называют также несколько политических, и среди них Жильбера.
Колонна трогается с места. Небо затянуто тучами. Сначала спускаемся по той улице, по которой поднимались вчера. Потом выходим по другой дороге, она тоже вся в грязи. Один с поносом бежит в голову колонны, чтобы не оказаться, когда справит нужду, в хвосте, перед тележкой.
Рядом с тележкой идет Фриц, следом еще один капо, эсэсовец и толстяк с кухни, который смотрит за всем скарбом.
Мы поворачиваем налево, то есть на юг: по обе стороны идут какие-то поля, над ними поднимается туман.
Эсэсовец свистит в свисток. Колонна останавливается. С правой стороны огромная широкая канава. Я спускаюсь туда, чтобы помочиться. Еще не закончив, чувствую, что-то не так, оборачиваюсь, ощущая, что за мной кто-то наблюдает. Но нет, ничего такого. Все нормально. Просто мне стало не по себе в канаве, поэтому сразу захотелось выбраться. Остановка была недолгой. Поменяли тех, кто везет повозку.
Дорога идет на подъем, через поля и негустые перелески. Начали взбираться на кряж Гарц. Повозка – как чирей на заднице. Никто не хочет к ней идти. С ней что-то не так, все время кто-то что-то выгадывает, отлынивает, сбегает. Мы тоже стараемся держаться подальше, пытаемся смешаться с поляками, которые идут в голове колонны.
–
Zehn Rusky!
Это эсэсовец вызвал десять русских. Они медленно выходят. Те же самые, что позавчера утром выходили из леска в Гандерсхайме, закопав там расстрелянных товарищей.
Колонна снова идет. Не видно тех, кто был на повозке утром, когда мы уходили от собора. Идем не оборачиваясь. Почти бежим. Стараемся догнать голову колонны и оказаться как можно дальше от повозки. Все помалкивают. Кроме нас, на дороге ни души, по-прежнему не видно ни домов, ни ограждений. И по-прежнему по полю стелется туман. Идем уже довольно долго, испытывая тихую панику.
Очередь. Длинная. Сначала резкий треск, потом одиночные выстрелы. И затем тишина.
– Не оборачивайтесь, мать-твою-растак! – это кричит толстяк с кухни, который отвечает за повозку.
Идем еще быстрее.
–
Los! Los!
– кричит повар на тех, кто толкает повозку.
«Небольшими группами». Часа через три никого не останется. Главное – не медлить. Те, кто сейчас ее тянет, точно там будут. Пришла их очередь.
Los! Los!
Они тянут, упираются. Идем еще быстрее, почти бежим.
Сзади, все происходит сзади. Фриц сказал одному товарищу: «
Du, zurück!
» Тот продолжает идти, не хочет идти назад. «
Zurück!
» – цедит сквозь зубы Фриц. Товарищ покраснел. «
Zurück! Los!»
Товарищ пытается спорить: Фриц не эсэсовец, у него есть имя. «
Zurück!
» На лице Фрица не дрогнул ни один мускул. Ни тени злобы, он убивает нас, вот и всё.
Пауза. На повозку назначают следующую группу. Те, кто ее оставляют, со страхом переглядываются. Но их не удерживают, не отводят в сторону. Они сразу теряются в колонне. В этот раз не убьют. Жильбер догоняет нас. На нем лица нет.
– Я был первым; это Фриц хотел меня пристрелить, еле выкрутился…
Он говорит быстро и отрывисто.
– Они меня запомнили, не смотрите на меня, когда говорите со мной.
Он идет в голову колонны. По-прежнему стоит туман. Поднимаемся, становится прохладнее. Они не расстреляли эту команду с повозки. Теперь колонна идет в следующем порядке – русские, поляки, итальянцы, французы. Мы идем довольно длительное время, когда блокфюрер СС, находившийся в голове колонны, переходит ближе к середине. Он встает на обочине, широко расставив ноги, и наблюдает, как идет колонна. Всматривается в идущих. Мимо идут итальянцы. Он высматривает жертву.
–
Du, komme hier!
[63]
[Ты, иди сюда! (нем.).]