Страница 84 из 88
— Малые. Самодельные. Они не идеальны, но работают.
— Покажешь формулу?
Я посмотрела на него.
— Покажу. Только не сейчас, я хочу сначала поесть.
— Справедливо.
Мы почти успели закончить, когда Нокт рявкнул:
— В строй!
Лис застонал.
— Я только начал чувствовать себя человеком.
— На боевом факультете это быстро лечат, — сказала я.
И была права.
До поздней ночи нас гоняли.
Бег.
Прыжки.
Отжимания.
Работа с мечами.
Блоки.
Перекаты.
Тренировочные стойки.
Удары по кругу.
Ночь давно опустилась на лагерь, костры горели яркими пятнами, над горами висели звёзды, а мы всё ещё двигались, падали, вставали, снова двигались. Нокт не щадил никого. Каэрон следил молча, поправляя тех, кто начинал опасно ошибаться.
Я устала так, что мир сузился до дыхания, боли в мышцах и команды “ещё раз”.
Остальные группы, те самые, что срывали цветы с корнями, вернулись только около одиннадцатого часа. Уставшие, злые, грязные по локти. Нам сказали идти спать.
А они остались тренироваться.
Я не злорадствовала.
Ну… почти.
В шатре я приняла горячее умывание, выпила укрепляющий отвар и рухнула в постель. Заснула так крепко, будто меня выключили заклинанием.
Утром всё тело болело.
Каждая мышца.
Каждый палец.
Даже волосы, которых почти не было.
Я села на постели и несколько секунд просто смотрела в пустоту.
— Ненавижу практику, — прошептала я.
Кулон на груди потеплел.
— Да, я знаю, вчера я говорила, что мы справляемся. Я была моложе и глупее.
Я выпила укрепляющий отвар. Горький, мерзкий, но действенный. Через несколько минут стало легче: боль притупилась, голова прояснилась, руки перестали дрожать.
Потом снова строй.
Снова тренировка.
Снова завтрак.
До десятого часа нас гоняли на полигоне лагеря, а потом мастера объявили новое задание.
— Сегодня вы идёте к границе фейских лесов, — сказал Каэрон. — Цель — найти сброшенную кожу лунной саламандры. Не саму саламандру. Кожу. Эти существа сбрасывают её раз в год, и она используется в лекарских и защитных мазях.
Лис тихо спросил:
— А если найдём саму саламандру?
Нокт ответил:
— Тогда не трогать. Если она решит, что вы угроза, будете светиться три дня. В лучшем случае.
Я не захотела знать, что в худшем.
Оказалось, до фейских лесов два дня пути.
Два.
Мы собрали шатры, вещи, карты, проверили фляги. Я свернула свой шатёр, уменьшила браслет, спрятала лекарства поближе. На этот раз с нами шёл Каэрон.
Это немного успокаивало.
Совсем немного.
Дорога к фейским лесам оказалась тяжелее вчерашней. Мы шли через холмы, потом вдоль каменного русла, потом по узкой тропе, где с одной стороны поднимались скалы, а с другой шумели деревья. Воздух менялся: становился влажнее, прохладнее, пах мхом, листьями и чем-то сладким, почти дурманящим.
По пути я заметила, что некоторым парням плохо.
После ночи в холодных палатках и ледяного ручья простуда добралась до них быстро. Рыжий Лис кашлял. У Торва покраснел нос. Один из адептов из другой группы шёл с таким видом, будто его держит только гордость.
Я остановилась.
— Всем стоять.
Несколько человек удивлённо обернулись.
Риан, конечно, тут же съязвил:
— Ты теперь командир?
— Нет. Я человек с лекарствами.
Каэрон посмотрел на меня, но не остановил.
Я достала из браслета несколько маленьких флаконов, увеличила их и раздала тем, кто кашлял и дрожал.
— Пейте. Это укрепляющий отвар и настой от простуды. Не спорить. Каждые два часа будем останавливаться и повторять.
Лис взял флакон первым.
— Если я умру, я буду являться тебе призраком.
— Если не выпьешь, умрёшь быстрее.
Он выпил.
Скривился.
— Это хуже смерти.
— Зато полезно.
Остальные тоже выпили. Даже Риан, к моему удивлению, ничего не сказал. Только смотрел с раздражением, будто моя полезность лично его оскорбляла.
Каждые два часа мы делали остановки.
Короткие.
Вода.
Отвар.
Проверка ног.
Снова путь.
Постепенно кашель стал тише, лица — менее серыми. Каэрон один раз подошёл ко мне и тихо сказал:
— Правильно сделала.
— Я не хочу тащить больных на себе, мастер.
— Разумная причина.
— И ещё я не хочу, чтобы они умерли.
— Это тоже разумно.
Я фыркнула.
К вечеру мы вошли в лес.
Не фейский ещё — пограничный. Но уже другой.
Деревья там были странные. Высокие, с гладкими стволами, похожими то ли на вишни, то ли на что-то совсем незнакомое. На ветках висели тёмные ягоды, но я не рискнула трогать. После зубастого пушистика доверие к местной красоте у меня было ограниченным.
Ночевали прямо в лесу.
Было шумно.
Не от людей — от самого леса.
Где-то скрипели ветви, ухали птицы, в траве шуршали невидимые существа. Иногда между деревьями мелькали маленькие огоньки, и Каэрон строго запретил идти за ними.
— Фейские блуждающие искры, — сказал он. — Красивые. Лживые. Ведут туда, откуда не возвращаются до рассвета. Иногда дольше.
Прекрасно.
Я поставила свой шатёр. Остальные — свои. Но к ночи стало ясно: больным парням холодно. Очень. Лис дрожал так, что у него стучали зубы. Торв пытался делать вид, что всё нормально, но выглядел плохо.
Я стояла у входа в свой шатёр, смотрела на них и понимала: если оставлю их так, утром будет хуже.
— Лис. Торв. И ты, — указала я на третьего адепта, который кашлял в рукав. — Ко мне.
Они уставились на меня.
— Что?
— Спать будете у меня. На полу. Там тепло.
Лис моргнул.
— Ты серьёзно?
— Нет, я решила заманить вас и съесть. Конечно серьёзно.
Каэрон, услышав, подошёл ближе.
— Уверена?
Я кивнула.
— У меня место есть. И тепло держится.
Он посмотрел на больных адептов.
— Идите. Без глупостей.
Это “без глупостей” прозвучало так, что глупости умерли ещё до рождения.
В шатре я разложила дополнительные подстилки, дала им горячий чай и ещё по малому глотку отвара. Они устроились на полу, завернулись в одеяла и почти сразу перестали дрожать.
Лис, уже полусонный, пробормотал:
— Ая…
— Что?
— Твой шатёр лучше Академии.
— Знаю. Спи.
Утром им стало легче.