Страница 79 из 88
Месяц вдали от Академии.
Месяц, где никто не сможет спрятаться за словами, родословной или красивой формой.
Там, в горах, будет видно, кто чего стоит.
Я глубоко вдохнула и подняла взгляд на белые вершины.
Что ж.
Удачи нам всем.
Особенно мне.
Из портала мы вышли прямо в сказку.
Я сделала шаг вперёд — и застыла.
Передо мной раскинулась огромная поляна, залитая утренним светом. Трава была высокой, мягкой, с серебристыми каплями росы на кончиках. Между зелёными волнами горели цветы — синие, белые, золотые, алые, будто кто-то щедрой рукой рассыпал по земле драгоценные камни. Вдалеке поднимались деревья: высокие, широкие, с тёмными стволами и листьями такого густого зелёного цвета, что они казались нарисованными.
Птицы пели где-то наверху — звонко, переливчато, совершенно незнакомо. Одна пролетела над нами, оставив после себя короткий светящийся след, и я открыла рот.
— Вау…
Это было единственное слово, которое пришло в голову.
Да, очень умно. Очень достойно будущего боевого мага.
Но иначе я не могла.
Этот мир каждый раз умудрялся ударить меня по голове красотой именно тогда, когда я уже почти начинала думать, что привыкла к нему.
Горы вдали стояли в лёгкой дымке. Их вершины были белыми, холодными, а склоны уходили вниз тёмными складками лесов и камня. Над ними медленно поднималось солнце, окрашивая облака в розовое и золотое.
Рай какой-то.
Опасный, конечно. Потому что в этом мире даже пушистый цветок мог оказаться ядовитым, а милый зверёк — голодной тварью с зубами. Но всё равно — рай.
— Аяйвира!
Голос мастера Каэрона вернул меня на землю.
Я вздрогнула и оглянулась.
Остальные уже шли вперёд. Строй растянулся по тропе, адепты поправляли мешки, кто-то ворчал, кто-то сразу начал жаловаться на сырость. А я стояла с открытым ртом, как деревенская девчонка на первой ярмарке.
— Чего застыла? — строго сказал Каэрон. — Вперёд.
— Да, мастер!
Я поспешила за остальными, стараясь не споткнуться о траву.
И всё равно смотрела по сторонам.
Не могла не смотреть.
Всё вокруг было слишком живым. Слишком ярким. Ветер пах цветами, влажной землёй и далёким снегом. В траве что-то шуршало, над цветами летали насекомые с прозрачными крыльями, похожие на крошечные стеклянные фонарики. Где-то в кустах мелькнул хвост — длинный, пушистый, с тремя белыми кольцами.
Мне нравилось здесь.
Очень.
Несмотря на практику, на горы, на угрозы мастера Нокта и на то, что впереди был месяц неизвестно чего.
Я шла почти легко.
И впервые поняла, насколько мудрым было решение уменьшить сумку. У остальных за спинами висели огромные походные мешки. Ремни впивались им в плечи, котелки звякали, свёрнутые одеяла качались из стороны в сторону. У некоторых лица уже были красные от напряжения, хотя мы только начали путь.
А я шла с браслетом на руке.
Вещей будто не было.
Красота.
Если бы я тащила такой же мешок, как они, уже через час лежала бы где-нибудь в траве и писала завещание на имя алого дерева.
Солнце поднималось выше. Становилось теплее. Сначала приятно, потом уже жарковато. Воздух над поляной слегка дрожал, а тропа всё время уходила то вверх, то вниз. Я старалась держаться наравне со всеми и, к собственному удивлению, пока справлялась.
Возможно, дело было не только в лёгкой ноше.
Месяцы тренировок всё-таки что-то сделали с моим телом.
Я стала крепче.
Пусть всё ещё самой слабой.
Но уже не прежней.
Я как раз думала об этом с осторожной гордостью, когда рядом со мной из травы выскочило маленькое существо.
Я ахнула.
Оно было невероятно милым.
Круглое, пушистое, размером с крупного котёнка. Шёрстка белая с голубым отливом, уши длинные, глаза огромные, чёрные, блестящие. Оно село прямо передо мной, наклонило голову и пискнуло так жалобно, что сердце у меня растаяло.
— Ой, какой ты милый…
Я уже протянула руку.
И в тот же миг меня резко оттолкнули назад.
Я едва не упала.
Передо мной встал мастер Каэрон. Одной рукой он отодвинул меня за спину, другой уже держал короткий клинок.
— Не трогать.
— Но он же…
Существо раскрыло пасть.
И все мои слова умерли.
У милого пушистика внутри оказались зубы.
Много.
Острые, тонкие, как иглы, в три ряда. Пасть раскрылась намного шире, чем должна была у такого маленького тела. Существо зашипело, шерсть поднялась дыбом, глаза стали красными.
Я застыла.
Холод прошёл по спине.
Если бы Каэрон не оттолкнул меня, эта милота сейчас, наверное, откусила бы мне пальцы. Или руку. Или лицо. В этом мире никогда нельзя было быть уверенной, где именно заканчивается милота и начинается смерть.
Мастер Нокт подошёл ближе, посмотрел на зверька, потом на меня.
— Первое правило поля, Аяйвира?
Я сглотнула.
— Ничего не трогать.
— Второе?
— Особенно если оно милое.
— Уже лучше.
Каэрон слегка двинул клинком. Существо снова пискнуло, но уже злобно, и прыгнуло обратно в траву. Через мгновение его будто и не было.
Я стояла, прижимая руку к груди.
Восторг от окружающего мира исчез мгновенно.
Осталась реальность.
Красиво — не значит безопасно.
Мягкое — не значит доброе.
Пушистое — не значит, что не сожрёт.
— Осторожнее, — сказал Нокт громко, чтобы слышали все. — Иначе умрёте в первый же день, даже не дойдя до лагеря.
— Да, мастер, — тихо сказала я.
И после этого уже боялась трогать даже траву.
Хотя цветов вокруг было столько, что у меня руки чесались собрать венок. Настоящий. Красивый. Как корону. Синие цветы к белым, потом алые по краю…
Я посмотрела на них.
Потом вспомнила зубастого пушистика.
И убрала руки за спину.
Нет уж.
Корона подождёт.
Я шла молча, зато теперь наблюдала за остальными.
И это было приятно.
Парни, эти сильные, уверенные, вечные “боевой факультет не для слабых”, постепенно начинали терять величие. Солнце припекало, тропа становилась тяжелее, мешки давили на плечи. У кого-то пот стекал по вискам, кто-то раздражённо поправлял ремни, кто-то уже шёл с таким лицом, будто ненавидит весь мир и особенно свой рюкзак.
Я, конечно, никому не смеялась в лицо.
Я же воспитанная.
Почти.
Но внутри тихо хихикала.
Очень тихо.
Очень злорадно.
Через три часа нам наконец дали привал.