Страница 7 из 88
Вокруг не было ничего. Ни улицы, ни фонарей, ни мокрого асфальта, ни мартовского холода. Только тёмная комната — если это вообще была комната. Пространство казалось слишком большим и слишком пустым. Я не видела стен, но чувствовала, что они где-то есть. Далеко. Или близко. Здесь расстояния будто не имели смысла.
Я посмотрела вниз.
Пола почти не было видно.
Посмотрела вверх.
Там тоже была темнота.
Плотная, живая, будто она не просто окружала меня, а дышала рядом.
— О боже… — прошептала я. — Где я?
Мой голос прозвучал глухо, будто его сразу проглотили.
Я сделала шаг.
Под ногами ничего не скрипнуло. Не отозвалось. Даже эха не было.
И тогда я почувствовала взгляд.
Кто-то смотрел на меня.
Не из угла.
Не из-за спины.
Отовсюду.
Кожа на руках покрылась мурашками. Я медленно повернулась вокруг себя, пытаясь разглядеть хоть что-то.
— Эй, — сказала я громче, чем собиралась. — Ты кто? Появись.
Тишина.
Потом в темноте что-то шевельнулось.
Сначала я увидела не фигуру, а движение. Словно сама тьма отслоилась от тьмы и решила стать человеком.
Из мрака вышла женщина.
Высокая. Тонкая. В длинном тёмном балахоне, который тянулся за ней, как дым. Волосы спадали почти до пояса — спутанные, тяжёлые, чёрные, будто в них застряла ночь. Кожа была серой, не мёртвой, но и не живой. А глаза…
Я невольно задержала дыхание.
Глаза у неё были пустые.
Не слепые. Нет. Она видела меня. Очень хорошо видела.
Просто в этих глазах не было ничего человеческого.
— Добро пожаловать в мой мир, — сказала она.
Голос был спокойный. Низкий. Почти ласковый.
От этого стало ещё хуже.
Я сглотнула.
Странно, но паники не было. Может, я просто ещё не успела испугаться как следует. Может, мозг решил, что это сон, и не стал тратить силы на ужас.
— Благодарю, — ответила я автоматически.
Женщина чуть наклонила голову.
— Вежливая.
— Стараюсь.
Я сама удивилась своему тону.
Что я вообще несу?
Я стояла неизвестно где, перед странной женщиной с серой кожей и пустыми глазами, а вела себя так, будто меня пригласили не в потусторонний мрак, а в чужую гостиную.
«Я сплю», — решила я.
Конечно, сплю.
После плохой ночи, головной боли и лекарства. Наверное, где-то упала в обморок. Или всё ещё иду по улице, а это просто сон на ходу. Бред уставшего мозга.
Женщина улыбнулась.
Медленно.
Так, будто услышала мои мысли.
— Не боишься?
Я посмотрела на неё внимательнее.
Она стояла неподвижно. Не приближалась. Не угрожала. Просто смотрела, и от этого взгляда внутри становилось холодно.
— Тебя? — спросила я.
— Меня.
— Ты хочешь меня убить?
Она усмехнулась.
— Нет.
Я выдохнула чуть свободнее и пожала плечом, пытаясь выглядеть спокойнее, чем была.
— Тогда чего бояться?
Женщина рассмеялась тихо.
Не зло.
Скорее заинтересованно.
— Это хорошо.
Она сделала шаг ближе.
Я заставила себя не отступить, хотя тело очень хотело. Воздух вокруг неё был холоднее. Я почувствовала это кожей — будто рядом открыли дверь в зимнюю ночь.
— Очень хорошо, — повторила она и посмотрела мне прямо в глаза. — Мне нравятся те, кто не начинает кричать сразу.
— А надо было? — спросила я.
— Многие кричат.
— Я, наверное, ещё не поняла, что происходит.
— Поняла, — мягко сказала она. — Просто не хочешь признавать.
Сердце ударило сильнее.
— Что признавать?
Женщина остановилась почти рядом. Теперь я видела мелкие трещинки на её серой коже, словно она была сделана из пепла и старого камня. От неё не пахло ничем. Совсем. И это было неправильно. От живых людей всегда чем-то пахнет: кожей, духами, дождём, дымом, едой. От неё — пустотой.
Она смотрела на меня долго.
Слишком долго.
А потом произнесла:
— Я не собираюсь убивать тебя, дорогая.
Пауза.
Тишина стала такой плотной, что мне показалось, будто она давит на грудь.
— Потому что ты уже мертва.
Я не сразу поняла смысл слов.
Они как будто не вошли в меня. Остались где-то рядом, в воздухе, чужие и невозможные.
— Что? — выдохнула я.
Женщина не повторила.
Ей и не нужно было.
В памяти вспыхнула улица.
Фонари.
Холод.
Визг.
Белая вспышка.
Удар.
Хруст.
Я сделала шаг назад.
На этот раз не удержалась.
— Нет, — сказала я тихо.
Женщина смотрела спокойно.
Слишком спокойно.
— Нет, — повторила я уже громче. — Я шла на работу. Я просто шла на работу.
Мои пальцы сами сжались в кулаки. В груди стало тесно, будто туда налили ледяной воды.
— У меня завтра день рождения, — вдруг сказала я. Голос сорвался, стал глупым, почти детским. — Мне тридцать четыре. Я должна была купить торт.
Женщина чуть склонила голову.
— Знаю.
— Я должна была… — Я замолчала.
Что должна?
Закрыть проект Лены?
Попросить оплату?
Зайти в супермаркет?
Пойти к Алексею и снова сделать вид, что всё нормально?
Вернуться домой, где мама спросила бы, что купить к чаю?
Всё это вдруг стало таким маленьким. Таким обычным. Таким болезненно живым.
Я закрыла рот ладонью.
Дышать стало трудно.
— Я не хочу, — прошептала я.
Женщина впервые посмотрела на меня почти с жалостью.
Почти.
— Этого никто не хочет.
— Тогда верни меня.
— Не могу.
— Врёшь.
Она улыбнулась одними губами.
— Уже начинаешь злиться. Хорошо. Злость держит лучше страха.
— Верни меня! — крикнула я.
Мой голос ударился о темноту и исчез.
Женщина не дрогнула.
— Добро пожаловать в мой мир, Мила, — сказала она снова. — Здесь не спрашивают, готова ли ты. Здесь спрашивают только одно.
Я тяжело дышала, чувствуя, как внутри поднимается ужас — настоящий, запоздалый, огромный.
— Что?
Она подошла ближе.
И тьма за её спиной будто раскрыла глаза.
— Что ты готова сделать, чтобы снова почувствовать себя живой?
Я смотрела на неё и не могла ответить.
Потому что впервые за все эти годы пустоты, усталости и равнодушия мне стало страшно потерять жизнь.
И, наверное, именно в этот момент она по-настоящему началась.