Страница 3 из 88
Я подняла на него глаза.
— А сегодня не устраивает.
Он усмехнулся, но уже без прежней уверенности.
— Не драматизируй.
Я почувствовала, как внутри поднимается горячая, колючая обида.
Не драматизируй.
Как будто моё «нет» было капризом.
Как будто я обязана была всегда быть одинаковой. Удобной. Молчаливой. Согласной. Как будто если раньше я не спорила, то теперь уже не имела права передумать.
Я выпрямилась. Он настойчиво начал тянуть меня к креслу. Я громко вздохнула и смирилась с тем, что он так просто не отстанет.
Раздвинь ноги- нежно и томно сказал он и дай мне снять брюки сразу начал раздевать меня снял брюки и трусики взял салфетку протёр вагину начал медленно играть с клитором. Пока ничего не чувствовала я, но позволяла ему все. Потом он медленно опустился на колени и начала меня целовать вагину. Сначала осторожно потом более упорно начал целовать лизать и языком входить внутрь, от его действий я начала возбуждаться и стала мокрой, тем временем он продолжал языком трахать меня потом его пальцы начали входить внутрь меня одновременно он лизал вагину.
МММ какая ты вкусная мурлыкал он. Хочу трахать тебя, позволишь? и посмотрел на меня.
Да- просто ответила я.
Отлично и сразу расстегнул ремень у него был большой член и сразу вошел в меня и начал долбить меня по полной. Мне было так хорошо с каждым толчком я чувствовала себя лучше и лучше.
Да, да еще кричала я, и крепко держала кресло. И он добавлял темп все быстрее и быстрее. Резко развернул меня и поставил раком и вошел также быстро, так продолжалось минут 6- 7, пока я не кончила и он вслед за мной.
Когда всё закончилось, я долго не смотрела на него.
Просто стояла у стола, поправляла рукав блузки и слушала, как неровно бьётся сердце.
— Всё нормально? — спросил Алексей.
Я усмехнулась.
Вопрос был почти смешным.
— Конечно.
Он не понял.
А может, понял слишком хорошо.
Я достала из сумки расчёску, провела ею по волосам и посмотрела в маленькое зеркальце. На меня смотрела та же девушка, что и утром: усталая, собранная, почти спокойная.
Только глаза выдавали правду.
В них не было ни любви, ни радости, ни сожаления.
Только тихая пустота, которую никто не заметит, если я улыбнусь первой.
За дверью послышались шаги.
Рабочий день начинался.
Я выпрямилась, открыла блокнот и сказала себе, что всё в порядке.
Как всегда.
И До обеда я почти не поднимала головы от цифр.
Передо мной лежали ведомости, таблицы, распечатки с мелким шрифтом, от которого к концу дня начинали болеть глаза. Калькулятор тихо щёлкал под пальцами, ручка оставляла короткие пометки на полях, а монитор светил в лицо холодным голубоватым светом.
Быть бухгалтером оказалось совсем не так просто, как иногда думают люди.
Со стороны кажется: сидишь себе, считаешь цифры, пьёшь чай и вовремя закрываешь отчёты. На самом деле каждая ошибка могла потянуть за собой ещё десять. Одна неверная сумма — и вся таблица начинала рассыпаться, как карточный домик.
Но странно… мне это нравилось.
В цифрах была честность.
Они не улыбались фальшиво. Не задавали лишних вопросов. Не лезли в душу. Если что-то не сходилось — значит, нужно было просто найти ошибку. Исправить. Проверить ещё раз.
С людьми всё было сложнее.
Несколько раз в кабинет заходили сотрудники. Кто-то приносил документы на подпись, кто-то спрашивал про отчёт, кто-то просил срочно проверить сумму. Я отвечала спокойно, коротко, по делу. Улыбалась там, где нужно было улыбнуться, кивала, когда надо было показать, что слушаю.
На самом деле я почти ни с кем здесь не общалась.
Не потому что все были плохие.
Просто я не умела легко впускать людей в себя. Не умела поддерживать пустые разговоры у чайника, смеяться над офисными шутками, рассказывать, как прошли выходные. Мне всегда казалось, что если я начну говорить, из меня случайно выпадет что-то лишнее. Что-то настоящее.
А настоящее лучше было держать при себе.
Алексей тоже заходил пару раз.
Один раз — с бумагами. Второй — якобы уточнить какую-то сумму.
Я сразу почувствовала, как напряглась, хотя он ничего особенного не сделал. Просто остановился у моего стола, положил папку рядом с клавиатурой и задержал взгляд чуть дольше, чем нужно.
— Проверь потом, ладно? — сказал он обычным голосом.
— Хорошо, — ответила я, не поднимая глаз.
Он ещё секунду постоял рядом.
Я видела краем зрения его руку на спинке стула. Слышала, как он вдохнул, будто хотел что-то добавить. Но не сказал.
И ушёл.
После утреннего между нами будто появилась тонкая плёнка. Прозрачная, почти невидимая, но я чувствовала её каждый раз, когда он оказывался рядом.
Мы не разговаривали об этом.
Конечно, не разговаривали.
Такие вещи обычно не обсуждают. Их прячут под рабочие папки, под сухие фразы, под привычное «потом посмотрю». Делают вид, что ничего не было. Что всё нормально.
Я умела делать вид.
К обеду голова стала тяжёлой. Цифры начали плыть перед глазами, и я поняла: если сейчас не выйду, то просто начну ошибаться.
Я закрыла файл, взяла кружку с кофе и поднялась на верхнюю террасу.
Это было моё маленькое место в офисе.
Наверху всегда было тише. Даже город оттуда звучал мягче — не как шум, а как далёкое гудение: машины внизу, голоса прохожих, редкий сигнал, хлопок двери где-то во дворе.
На террасе стояли несколько горшков с цветами. Ничего особенного: немного зелени, пара упрямых бутонов, земля с белёсой коркой от воды. Но я любила смотреть на них. Они были живыми. Простыми. Не требовали от меня разговора, объяснений, настроения.
Я поставила кружку на широкий край бетонного бортика и осторожно коснулась пальцем листа одного цветка.
Лист был прохладный, плотный.
Ветер слегка шевелил волосы у лица. Небо над городом было бледным, будто выгоревшим от света. Солнце стояло высоко, но не грело по-настоящему — только делало крыши светлее, а окна соседних зданий ослепительно блестящими.
Я сделала глоток кофе.
Горький.
Остывший.
Как раз такой, каким я его обычно и пила, потому что горячим никогда не успевала.
Я смотрела вниз на улицу и думала, что сверху люди кажутся проще. Маленькие фигуры, быстрые шаги, сумки, телефоны, машины, переходы. У каждого своя жизнь. Свои заботы. Свои причины спешить.
А у меня?
Я сжала кружку двумя руками.
Мне вдруг стало странно одиноко.