Страница 29 из 88
ГЛАВА 8
После исчезновения той женщины сон больше не шёл.
Я лежала на подстилке, укрытая грубым шерстяным одеялом, и смотрела в темноту шатра. За тканевыми стенками тихо потрескивал костёр, где-то фыркала лошадь, иногда слышались приглушённые голоса стражников, дежуривших у края лагеря.
Но внутри меня было слишком много мыслей.
Айя.
Одиннадцать лет.
Её короткая жизнь.
Её судьба, которую она отпустила.
Моя судьба, которая теперь почему-то начиналась в её теле.
Я перевернулась на бок, потом на другой, но легче не стало. Одеяло кололось, голова ещё ныла после попытки Лоргана заглянуть в мои воспоминания, а сердце никак не хотело успокаиваться.
В прежнем мире у меня тоже часто не было сна. Но там бессонница была пустой: потолок, тишина, тяжесть в груди и ощущение, что завтра будет таким же, как вчера.
Здесь всё было иначе.
Здесь я не могла уснуть не от пустоты.
А от того, что жизнь внезапно стала слишком громкой.
Я тихо села, прислушалась.
В шатре никого. Снаружи лагерь почти спал.
«Пройдусь немного, — решила я. — Подышу. Потом вернусь и усну».
Я осторожно выбралась из-под одеяла, накинула на плечи тёплую накидку и вышла наружу.
Ночь встретила меня прохладой.
Небо над лагерем было огромным.
В моём прежнем мире я редко видела столько звёзд. Там небо всегда мешали увидеть крыши домов, огни улиц, серый воздух города. А здесь оно раскинулось над лесом чёрным бархатом, усыпанным светом. Звёзды были крупные, яркие, почти живые. Луна висела низко над деревьями — полная, белая, спокойная, будто старый глаз, который смотрит на всё и никого не судит.
Я остановилась возле шатра и вдохнула.
Воздух пах дымом, травой, влажной землёй и далёкой водой. Где-то за лагерем шумел ручей. Ночь была холодной, но не злой. Она будто укрывала мир, а не пугала.
На душе неожиданно стало тихо.
Не хорошо.
Не счастливо.
Просто тихо.
Я пошла в сторону ручья, решив умыться. Может, холодная вода вымоет из головы остатки сна, странных слов и чужих воспоминаний, которых у меня не было.
По дороге я думала о доме.
О маме.
О бабушке.
О Михаиле.
Что с ними теперь? Нашли ли моё тело? Плачут ли? Или в моём прежнем мире всё иначе — может, я просто исчезла из их памяти, как будто меня никогда не было?
От этой мысли стало больно.
Я крепче запахнула накидку и ускорила шаг.
И вдруг услышала голоса.
Сначала тихие.
Потом — приглушённый смех, неровное дыхание, чей-то шёпот.
Я остановилась.
— Да… вот так… — послышался женский голос.
Потом мужской — ниже, хриплее.
Я нахмурилась.
Не сразу поняла, что происходит. Сделала ещё пару шагов, осторожно раздвинула ветви…
И замерла.
У дерева стояли двое.
Женщина из лагеря — кажется, одна из воительниц, которую я видела днём у костра. И Кэр.
Они стояли слишком близко друг к другу. Очень близко. Его рука лежала на стволе дерева рядом с её головой, женщина держалась за его плечи, а их лица были почти соединены. В лунном свете всё выглядело странно резким: белая кожа, тёмные волосы, тяжёлые тени, блеск глаз.
Они целовались.
Не нежно.
Жадно. Нетерпеливо. Так, будто оба злились на весь мир и пытались заглушить это друг другом.
Я застыла, как полная идиотка.
«Отойди, Ая. Просто отойди. Ты не должна на это смотреть».
Но тело почему-то не слушалось.
Может, дело было в шоке.
Может, в том, что я всё ещё не привыкла быть ребёнком, хотя внутри мне было тридцать четыре.
Может, в том, что Кэр был драконом, который ещё вчера хотел меня сжечь, и увидеть его сейчас вот таким — живым, горячим, почти человеческим — было слишком странно.
И в этот момент он резко повернул голову.
Наши взгляды встретились.
Лунный свет скользнул по его лицу. Глаза у него стали узкими, опасными.
Я задохнулась.
— Я… — прошептала я.
И сбежала.
Просто развернулась и бросилась обратно к лагерю, едва не споткнувшись о корень. Сердце колотилось так, будто за мной гнался не Кэр, а целая стая драконов.
«Чего ты испугалась? — ругала я себя, почти влетая в шатёр. — Ты взрослая женщина. В твоей прежней жизни всякое бывало. Чего ты ведёшь себя как маленькая?»
И тут же сама себе ответила:
«Потому что теперь ты и есть маленькая. По крайней мере снаружи».
Я села на подстилку, закрыла лицо руками и тихо застонала.
— Позор. Просто позор.
Ещё хуже было то, что завтра Кэр наверняка вспомнит мой взгляд.
А я вспомню его.
И потом мне придётся делать вид, что ничего не было.
Прекрасно.
Моя новая жизнь уже начиналась с драконов, золота, магии, обмороков и неловких ночных сцен у дерева. Видимо, дальше будет только веселее.
Я легла, укрылась одеялом с головой и неожиданно быстро уснула.
Может, от стыда.
Может, от усталости.
Может, потому что тело ребёнка всё-таки требовало сна, даже когда душа взрослой женщины хотела провалиться сквозь землю.
Утром я проснулась от запаха еды.
На этот раз не от пинка, не от крика и не от ощущения, что я умерла во второй раз.
Уже прогресс.
Я открыла глаза и увидела ту же крепкую женщину с короткими волосами. Она сидела у входа в шатёр и ставила передо мной деревянную миску.
— Вставай. Завтрак.
— Доброе утро, — пробормотала я, садясь.
— Доброе, если не проспишь половину дня.
— Я растущий организм.
Женщина посмотрела на меня странно, но промолчала.
В миске была каша с кусочками мяса и травами, рядом — хлеб и кружка воды. Я поела быстро, почти без разговоров. После вчерашнего дня еда стала для меня не просто едой, а доказательством: я всё ещё здесь. Дышу. Жую. Живу.
Когда закончила, сразу пошла искать Лоргана.
Он стоял у края лагеря, рядом с Кнаском, и смотрел, как двое стражников сворачивают один из шатров. День только начинался, но лагерь уже шумел: скрипели ремни, звякала сбруя, кто-то укладывал котлы в мешки, кто-то проверял оружие.
— Лорган, — позвала я.
Он обернулся.
— Ая? Что-то случилось?
Я подошла ближе и остановилась, не зная, как начать. Просить взрослого мужчину, командира, помочь разделить магическое золото для мальчишки, которого я знала всего второй день, звучало… странно.
Но Гойл был единственным, кто не бросил меня в лесу.
И я уже пообещала.
— Мне нужна помощь, — сказала я.