Страница 23 из 88
Кэр смотрел на меня так, будто хотел разорвать не меня — загадку, которой я стала.
Лорган неожиданно положил ладонь мне на голову.
Лёгкое, осторожное прикосновение.
Я вздрогнула.
Не от страха даже. Просто за этот день ко мне либо прикасались грубо, либо толкали, либо хватали. А это было… иначе.
Не ласково в полном смысле.
Но спокойно.
Защитно.
— Она ребёнок, — сказал он. — И маг под защитой короны. Мы заберём её с собой.
Гойл тут же поднял голову.
— А меня?
Лорган посмотрел на него.
— И тебя тоже.
— Почему? — насторожился Гойл.
— Вдруг у тебя тоже есть дар.
— У меня? — Он даже рассмеялся. — Да у меня максимум дар выживать рядом с безумными девчонками.
— Значит, проверим и его.
Я впервые за долгое время почти улыбнулась.
Гойл выглядел так, будто его предали все боги сразу.
Лорган снова повернулся ко мне.
— Девочка, скажи: кто твои родители? Где твой дом?
Я опустила взгляд.
Вот он.
Вопрос, от которого я весь день пыталась уйти.
Что отвечать?
Что родителей этого тела я не знаю? Что мой настоящий дом остался в другом мире? Что мама, бабушка и брат, наверное, сейчас даже не знают, что я умерла?
Горло сжалось.
Перед глазами вдруг вспыхнула кухня. Запах рыбы. Бабушкин голос. Мамины руки. Михаил с тряпкой у носа.
Я быстро моргнула.
Не сейчас.
Нельзя плакать.
— У меня никого нет, — сказала я тихо.
Слова прозвучали слишком правдиво.
Даже если были не совсем про это тело.
Лорган не стал сразу отвечать. Просто посмотрел на меня внимательнее, будто услышал в голосе больше, чем я хотела показать.
— Родни нет?
Я покачала головой.
— Не помню.
Это было почти правдой.
Я не помнила родню Аи.
Лорган тяжело выдохнул.
— Тогда свитки заполним в лагере. Нужно будет передать в коронную канцелярию и получить разрешение на сопровождение.
Кэр тихо усмехнулся.
— Коронная канцелярия будет счастлива.
— Кэр.
— Молчу.
Но по его лицу было видно: нет, не молчит. Просто копит.
Лорган поднялся.
— Забираем её. И мальчишку.
Кнаск кивнул.
— Да, командир.
Гойл недовольно пробормотал что-то себе под нос, но спорить не стал.
Я тоже встала.
Ноги всё ещё дрожали. После шара тело казалось ватным, будто вся сила, которую я даже не понимала, на секунду вышла наружу и забрала с собой остатки энергии.
Когда мы вышли из трактира, воздух показался холоднее.
Деревня жила своей жизнью, но теперь мне казалось, что каждый смотрит на нас. Женщины у колодца замолкли. Дети перестали играть. Старик у забора проводил нас взглядом.
Лорган шёл впереди. Кнаск рядом. Кэр — чуть позади, но я чувствовала его присутствие спиной, как горячий нож.
Гойл шёл рядом со мной.
— Ну, — тихо сказал он, — поздравляю.
— С чем?
— С тем, что теперь тебя точно заметили.
— Спасибо, очень утешил.
— Я не для утешения. Я для правды.
— Заметила.
Мы пошли обратно в сторону леса.
Того самого, через который я недавно вышла к деревне, не понимая, кто я и почему ноги меня не слушаются. Теперь лес казался не просто чужим, а подозрительно тихим. Высокие деревья стояли плотной стеной, ветви шептались над головой, между стволами висел прохладный зелёный сумрак.
Через некоторое время впереди показался лагерь.
Не огромный, но хорошо устроенный. Несколько тёмных шатров, кострище в центре, привязанные к деревьям кони, стойки с оружием, ящики, мешки, сушащиеся плащи. В воздухе пахло дымом, кожей, металлом и травами.
У костра сидели мужчины. Девушки тоже были — меньше, но были. Одна точила нож, другая перевязывала кому-то руку, третья чистила котелок у воды. Все подняли головы, когда мы вошли.
И снова взгляды.
Господи, как я устала быть зрелищем.
— Новенькие? — спросил кто-то у костра.
— Под защитой, — коротко ответил Лорган.
После этих слов лишние вопросы исчезли.
Не совсем, конечно. Любопытство осталось. Но вслух никто больше ничего не сказал.
Лорган подвёл меня к одному из шатров. Небольшому, тёмному, с толстым полотном и запахом сухой травы внутри. На земле лежали две плотные подстилки, рядом — свернутые шерстяные одеяла.
— Вот твоё место, — сказал он. — Пока мы стоим здесь, будешь спать в этом шатре.
Я осторожно заглянула внутрь.
После всего, что случилось, даже эта жёсткая подстилка показалась почти дворцом.
— А Гойл?
— Ему найдут место у мальчишек.
— Я не мальчишка, — возмутился Гойл. — Я почти взрослый.
Кнаск фыркнул.
— Вот почти со взрослыми и поспишь.
Гойл надулся, но промолчал.
Лорган снова посмотрел на меня.
— Через два дня мы уйдём отсюда.
— Уйдём? — переспросила я.
— Улетим, если Кэр к тому времени перестанет мечтать сжечь половину королевства.
Кэр, проходивший мимо, остановился.
— Я слышал.
— Я и не шептал, — спокойно ответил Лорган.
Между ними снова проскочило напряжение.
Я стояла рядом и вдруг поняла: эти двое были не просто спутниками. Между ними была история. Привычная злость, усталое терпение, старый конфликт, который я пока не понимала.
Лорган снова повернулся ко мне.
— Не бойся. Здесь тебя никто не тронет.
Он сделал паузу и добавил, уже чуть жёстче:
— В том числе Кэр.
Кэр ничего не сказал.
Но его взгляд скользнул по мне — тяжёлый, опасный, почти обжигающий.
Я спрятала руки в рукава.
— А если он забудет? — тихо спросила я.
Лорган посмотрел на Кэра, потом снова на меня.
— Я напомню.
Почему-то именно после этих слов я впервые за день почувствовала, что могу вдохнуть чуть глубже.
Не спокойно.
Нет.
До спокойствия было далеко.
Я была в чужом теле, в чужом мире, с неизвестной магией, золотом, которое появлялось по слову, и драконом, который хотел сделать меня рабыней или пеплом — смотря по настроению.
Но у меня был шатёр.
Была еда в животе.
Был Гойл, который ворчал, но не уходил.
И был Лорган, который почему-то решил, что меня нельзя просто сломать и выбросить.
Я села на край подстилки и провела ладонью по грубой ткани.
Пальцы всё ещё дрожали.
Где-то за шатром заржала лошадь. В лагере звякнул металл. Над лесом пролетела далёкая крылатая тень, и люди у костра на мгновение замолчали.