Страница 19 из 88
Стражники отошли к соседнему столу, уселись тяжело, будто весь трактир принадлежал им. Подавальщица тут же подбежала к ним, низко склонив голову. Музыкант снова начал играть, но теперь мелодия звучала тише, осторожнее.
Трактир постепенно ожил.
А я всё ещё сидела неподвижно.
Пальцы дрожали.
Гойл наклонился ко мне.
— Ты цела?
— Нет, — прошептала я. — Я злая.
— Злая лучше, чем мёртвая.
— Спорный вопрос.
Он посмотрел на меня почти с уважением, но тут же снова стал серьёзным.
— Нам надо уходить.
— Сейчас?
— Сейчас.
— Мы даже не доели.
— Если сюда придёт Кэр, ты уже не доешь ничего. Никогда.
Я замолчала.
Имя Кэра подействовало лучше любого довода.
Гойл поднял руку и позвал подавальщицу. Девушка подбежала быстро, но глаза у неё бегали к стражникам, потом к двери, потом снова к нам.
— Сколько? — спросил Гойл.
— Четыре медяка.
Он вытащил из-за пазухи маленький кожаный мешочек и отсчитал монеты. Делал это так осторожно, будто каждая была последней.
Может, так и было.
Подавальщица сгребла деньги ладонью.
— Вам лучше уйти через заднюю дверь, — тихо сказала она вдруг.
Гойл поднял глаза.
— Почему?
Она побледнела.
— Потому что на дороге видели чёрного дракона. Он направлялся сюда.
У меня похолодели руки.
Кэр.
Даже не видя его, я почему-то сразу поняла.
Гойл выругался себе под нос и схватил меня за запястье.
— Идём.
Мы поднялись из-за стола.
Слишком быстро.
Слишком заметно.
Я старалась не оглядываться на стражников, но чувствовала их взгляды спиной. В трактире стало душно. Жар очага, запах еды, пива и пота вдруг показались липкой ловушкой.
Мы почти дошли до прохода за стойкой, когда дверь трактира распахнулась.
Не открылась.
Именно распахнулась.
С ударом.
Холодный ветер ворвался внутрь, погасил пару свечей у входа, поднял пепел из очага. Люди разом обернулись. Музыка оборвалась так резко, что последний звук струны повис в воздухе, тонкий и жалкий.
На пороге стоял Кэр.
Теперь на нём была тёмная рубаха, распахнутая у горла, и длинный кожаный плащ, мокрый по краям. Волосы всё ещё выглядели подпалёнными, а глаза… глаза горели так, будто внутри него тлел не человек, а угли.
Он не смотрел по сторонам.
Сразу нашёл меня.
Будто действительно запомнил запах.
Губы его медленно растянулись в нехорошей улыбке.
— Ты, — сказал он.
Одно слово.
И у меня внутри всё сжалось.
Гойл застыл рядом.
Кнаск за соседним столом перестал жевать.
Весь трактир будто перестал дышать.
Кэр шагнул внутрь.
Доски под его сапогами скрипнули. От него тянуло дымом, грозой и чем-то звериным, горячим, опасным.
— Скажи-ка, маленькая дерзкая тварь, — произнёс он, не сводя с меня взгляда. — Откуда ты взялась?
Я не ответила.
Не потому что была храброй.
Просто язык прилип к нёбу.
Кэр подошёл ближе.
Гойл тихо прошептал:
— Не говори. Ради всех богов, просто молчи.
Но Кэр уже стоял передо мной.
Высокий. Опасный. Живой огонь в человеческой коже.
Он наклонился и посмотрел мне прямо в глаза.
— Мне как раз нужна рабыня, — сказал он почти ласково.
В трактире стало так тихо, что я услышала, как где-то капает воск со свечи.
Я должна была испугаться.
И я испугалась.
До холода в костях.
До дрожи в руках.
Но вместе со страхом внутри снова поднялось что-то горячее и злое.
Та самая упрямая искра, которая уже раз спасла меня от полного оцепенения.
Я медленно выпрямилась.
Гойл рядом едва слышно застонал, будто заранее понял, что сейчас случится беда.
А я посмотрела на Кэра снизу вверх и сжала пальцы в кулаки.
Новая жизнь ещё только началась.
А этот мир уже пытался поставить меня на колени.