Страница 41 из 47
Мальчик стоял у выхода из того самого пролома, через который они вывели Лиса, и держал в руке узкий свиток, перепачканный землёй.
— Когда она схватила ваш плащ, уронила. Я подобрал. Не потому что полезный. Просто валялось.
Вирена впервые потеряла лицо полностью.
— Отдай.
Кай спрятал свиток за спину.
— Вежливые люди говорят «пожалуйста».
Южный мужчина шагнул к нему, но знак Миры вспыхнул ярче. Тайр зарычал. Уже увереннее.
Ровен протянул руку.
— Кай.
Мальчик посмотрел на Эйру, и только после её кивка отдал свиток альфе.
Ровен развернул письмо. Свет фонаря дрожал на строках. Эйра видела, как меняется его лицо: сначала жёсткость, потом холодное понимание, потом такая глубокая ярость, что даже южные отступили на шаг.
— Читай вслух, — сказала Эйра.
Он поднял на неё глаза.
— Здесь имена.
— Тем более.
Ровен медленно кивнул и начал читать.
Письмо было коротким, но в нём хватило всего: обещание южной поддержки дому Мор после передачи Лиса; согласие части Совета признать Ровена «искажённым влиянием первой линии»; подготовка к временному отстранению альфы на Большом круге; подписи Ормана, казначея и двух старейшин младшего круга. В конце стояла фраза, от которой даже Вар перестал дышать шумно:
«После смены альфы школа за западным лесом подлежит закрытию, дети — распределению, Эйра Солл — изгнанию без права возвращения».
Вирена молчала.
Теперь молчание работало против неё.
Ровен свернул письмо.
— Значит, смена альфы была готова давно.
— Ты сам дал повод, — сказала Вирена. — Ты выбрал бывшую жену, развалину и детей с опасной кровью вместо Совета, который держал стаю целой.
— Целой? — спросила Эйра. — Вы называете целой стаю, где детей прячут, меняют на поддержку и вычёркивают из списков?
Вирена посмотрела на неё с настоящей ненавистью.
— Вы всё ещё думаете, что любовь к детям сделает вас сильной. Но дети растут. Кровь требует власти. Однажды они сами разорвут ваш тёплый дом на части, потому что наследники не умеют быть благодарными.
Лис прижался к Эйре.
Тайр выпрямился.
— Мы не ваши наследники.
Мира опустила руки, но знак не исчез полностью. Он остался светиться у её запястий, как браслет из лунного света.
— Мы школьные, — сказал Лис неожиданно.
Кай фыркнул.
— Звучит глупо.
— Зато наше, — ответил Лис, всё ещё дрожа, но уже не прячась.
Эйра почувствовала, как сердце сжалось от нежности и страха одновременно. Школьные. Может быть, когда-нибудь они придумают себе другое имя — красивое, древнее, законное. Но сейчас это маленькое слово было важнее всех печатей. Оно означало, что дети сами выбрали, где их дом.
Вирена сделала шаг назад.
Ровен заметил.
— Не уйдёшь.
Она улыбнулась краешком губ.
— Ты всё ещё думаешь, что можешь закрыть все выходы из старой башни?
В ту же секунду у подножия холма взвились кони. Кто-то из людей дома Мор, спрятавшийся ниже, ударил по поводьям, освобождая лошадь. Вирена резко бросила в лицо ближайшему южанину горсть земли с каменной крошкой и метнулась вниз по склону. Ровен рванул следом, но южные мужчины преградили дорогу — не нападая открыто, а просто мешая, выигрывая ей несколько мгновений.
— Ровен! — крикнула Эйра.
Он остановился на полушаге. Посмотрел на Вирену, уже добравшуюся до лошади, потом на детей.
Выбор длился меньше вдоха.
Он остался.
Вирена вскочила в седло и исчезла между соснами, оставив после себя только стук копыт и сорванный с ветки клочок тёмной ткани.
— Ушла, — зло сказал Вар.
— Зато письмо осталось, — ответила Эйра.
Ровен повернулся к южным.
— Ваши люди задерживаются до рассвета. Потом вы вернётесь к своим родам с моим словом: Лис Харт остаётся под защитой школы и альфы Северной стаи. Старые соглашения отменены.
Южный старший криво усмехнулся.
— Совет не примет это так легко.
— Совет будет говорить не в узком зале, — сказал Ровен. — Я вызываю Большой круг.
Даже лес будто притих.
Эйра слышала это название раньше только обрывками. Древний суд стаи. Не закрытое решение старейшин, не шёпот родов за дверями, а круг, куда созывали всех, чья кровь имела право голоса: старших, младших, боковые ветви, хранителей, свидетелей, тех, кого Совет годами предпочитал не видеть.
Орман не сможет спрятаться за печатью.
Вирена — за улыбкой.
Казначей — за списками.
И дети впервые будут не предметом решения, а причиной суда.
Лис поднял голову.
— Большой круг — это страшно?
Ровен посмотрел на него, потом опустился на одно колено, как уже делал однажды в Комнате имён.
— Да.
Лис сглотнул.
— А мы пойдём?
— Если Эйра позволит. И если вы сами захотите.
Эйра встретила взгляд Ровена. В этом ответе было то, чего раньше не хватало: не приказ, не распоряжение судьбами детей, а вопрос. Право выбора.
Тайр положил руку на плечо Лиса.
— Пойдём.
Мира тихо кивнула.
Кай перекатил камень в ладони и бросил его в кусты.
— Я тоже. Кто-то должен объяснить Совету, что их тайные ходы плохо охраняются.
Эйра устало выдохнула, и только теперь почувствовала, как дрожат ноги. Ночь ещё не закончилась. Вирена сбежала. Впереди был Большой круг, открытая война с частью Совета и семь ночей до последней луны. Но Лис стоял рядом, живой, прижимаясь к Тайру. Мира держала знак. Кай больше не стоял у выхода, готовый исчезнуть. Ровен остался с детьми, а не бросился за Виреной.
Этого было мало для победы.
Но достаточно, чтобы вернуться домой.
— Едем в школу, — сказала Эйра.
Лис сразу взял её за руку.
— Домой?
Она посмотрела на старую башню, на тёмный лес, на письмо в руках Ровена и на детей, которые перестали быть потерянными тенями в чужих списках.
— Да, — сказала она. — Домой.
Ровен поднялся и развернул письмо так, чтобы печати Совета снова блеснули в свете фонаря.
— А на рассвете я пошлю гонцов, — произнёс он. — Пусть вся стая знает: альфа Северной стаи вызывает Совет на Большой круг.