Страница 26 из 49
Глава 15
Ребята вернулись в хостел: для новых визитов было поздновато, да и впечатлений на сегодня хватало. В запасе у них оставался день. Марина единственная в хостеле не останавливалась: поехала в Сямозеро к родителям ночевать.
– Ты завтра-то вернись, а? – напомнила Ася перед её отъездом. – Ты нам нужна будешь позарез.
– Я поспрашиваю родителей, – только и ответила Марина, – не слышали ли они о Ксене чего нового.
Она вообще была в тот вечер немногословна.
На следующее утро Вика, выйдя из ванной, изъявила желание пройтись к набережной Онежского озера.
– Ладно, – рассудила Ася, – пойдёмте: ты, человек-кроссовка и я вожатой. Марины всё равно пока нет. Ксена вечером посетим. А Ильясычу, так и быть, пока отгул. Пускай диссер пишет, в космос выходит, играет в танчики – или что там ещё делают, когда…
Вика толкнула её в бок, потому что Ася явно хотела сказать «…когда в любви облом» или что-нибудь в этом духе. Тэм занимал своё койко-место и читал что-то с телефона, более никаких признаков жизни не подавая. Игорёк критически оглядел его и добавил:
– К тому же он видел эту набережную, как я понял, уже сто раз. Я, кстати, тоже видел её. Но пойду с вами.
– Кто бы сомневался, – фыркнула Ася. Вика опять пихнула её.
* * *
– А ты ощущаешь родство с этим городом? – спросил Игорёк, разглядывая статую воина. – Или подстёрлось?
Вика потрогала постамент, прищурилась, глянула на синие волны, потом на Асю, развалившуюся неподалёку на скамейке и демонстративно на них не смотрящую.
– Ну, раз я ищу своих родителей, значит, и с городом что-то осталось. Но ничего, конечно, не помню.
– А я родство ощущаю только с дорогой, – сказал Игорёк. – Как бы патетично это ни звучало. Вот ты ржала, что я автостопщик и на машиниста учусь. А у меня нет идеологии. Точнее, она есть, но не автостопная. А дорожная в принципе. Всё логично, короче.
Вика кивнула. Мимо проехал байкер в чёрно-красном костюме а-ля жук-пожарник. Игорёк развеселился.
– Слышишь? У него песня про одиночество из колонки орёт. И место за ним пусто.
Вика улыбнулась. Склонила голову набок и долго смотрела на Игорька.
– Ты чего? – удивился он.
– Думаю, – ответила она. – Нравится мне то, как искренне ты говоришь. Про дорогу и это вот всё. Обычно такие речи толкают, чтоб понтануться. Ну, потому что это действительно красиво, и щемит, и впечатляет. Но, увы, чаще понтуются. А у тебя щемящий контент совпадает с тем, что есть. С оригиналом.
– Ага, – согласился Игорёк. – Это мне повезло.
– А мне, – отозвалась Вика, – не очень.
– Почему?
– Потому что я бы жутко хотела быть другой. Такой, которая может в тебя влюбиться. Веришь, нет? Хотела бы очень. Но не дано мне. И даже искренность твоя не помощник. Хотя именно после неё мне и стало обидно. Ведь если б я была в тебя влюблена, то кипятком… ну, всю гамму эмоций бы испытала.
Игорёк какое-то время переваривал информацию. Потом усмехнулся.
– Это мне вместо «Ты хороший парень, но…» и «Дело не в тебе, а во мне»? – уточнил он.
– Не вместо. Ты не думал, что эти стёртые фразы тоже когда-то имели смысл? А теперь над ними смеются. Но они не пустые. Люди, которые так говорят, действительно от всей души жалеют. Не о том, что собеседник какой-то неправильный, а о том, что они сами другие. Ведь как легко было бы жить, если б тебе в чём-то похожем признались, а ты, значит, хоп! – и всё, взаимно, друже. Да есть ведь и такие люди. Вон Юленька. Подошёл к ней Жека, сказал, мол, давай дружить, они и дружат. И она счастлива, и больше ей ничего не надо.
– Их меньшинство, – возразил Игорёк. – Ну хорошо, предположим утопический мир. Кто предложил, того и любишь. А если человек уже занят?
– Тогда тоже волшебство: чтоб стоял предохранитель на подобных людей. Всё, я тебе идеальный мир спроектировала. Сколько проблем бы исчезло. И не было бы слёз, соплей, всего этого… Я ору просто!
– Ты сейчас о
ней
подумала? – догадался Игорёк. – Вспомнила Еленин рассказ?
Вика пожала плечами.
– И это тоже. Видимо, я вся в неё.
– В твоём идеальном мире, – заметил Игорёк, – кое-что всё-таки не продумано. Ведь мало влюбиться, нужно ещё и совпасть. Ну, подходить друг другу. По-моему, когда взаимно влюбились, но не совпали, – это куда страшнее, чем когда невзаимно.
– Сегодня увидим того, – после недолгой паузы сказала Вика, – кого она так и не смогла полюбить. А если подфартит, то найдём и того, кого она полюбила.
– Твоего отца.
– Моего, – неопределённо подтвердила Вика и отвела со лба волосы. – С которым, я чувствую, как раз и было взаимно, и при этом несовпадение. И что-то страшное вышло – тут я с тобой соглашусь. – Она посмотрела в сторону скамейки. – Пойдём, что ли, Асю поднимем и двинем уже. Тэм небось там протух в одиночестве. Ну или как минимум проголодался.
* * *
К парню, любившему Викину маму и носившему кличку Ксен, они отправились во второй половине дня все вместе.
– А если его не застанем? – волновалась Вика. – С чего мы решили, что он тут? Дровишки откуда? Может, на Гоа просветляется. Или просто переехал. В соцсетях он особо не светится. Сведения в базе давно не обновлялись. Почему идём туда в последний момент?
Перед приездом Вика скачала на телефон старую автомобильную базу, когда-то утёкшую в интернет. До сих пор она им и не понадобилась: всё необходимое и так было в «Друганах».
– Если просветляется или переехал, – резонно заметила Ася, – то без разницы, в последний момент мы идём или не в последний. Расслабься. Ещё скажи, что ваша прогулка по набережной зря прошла.
– Тётя Ася что-то слышала? – с подозрением спросил Игорёк.
– Да ничего я, Кроссовка, не слышала. Тут слышать не надо и быть доктором наук не надо, чтобы понять.
Ребята подошли к серо-бурому пятиэтажному дому без домофона, зато с двориком не около шумного шоссе, а с другой, тихой стороны. Они поднялись по лестнице, считая квартиры. Получалось, что Ксен живёт на третьем.
Дверь им долго не открывали.
– А это точно тот адрес? – спросила Вика. – Даже если сведения не устарели. В базе бывают глюки.
– Точно. – Ася показала на бирюзовую стену подъезда. «Ксен – выходи», – гласила одна из надписей, самая пристойная, если не считать лишнего тире. – Я смотрю, власти города ценят искусство. Послания явно из бурной молодости. До сих пор живы…
Марина задумчиво посмотрела на коляску, загораживающую проход. Подошла к заплёванному окошку на этаже, выходящему во двор.