Страница 92 из 105
Три принцессы и Целист переглянулись и тоже молчали. Даже среди придворных воцарилась наконец тишина.
— А в чем его обвиняли, пока суд ещё вели вы? — насмешливо спросила Келлерлиса у Целиста. Похоже, только у нее не пропала охота защищать крестника.
— Незаконный поединок.
— Дик нарушил правила чести? — удивилась Меролинда.
— Нет, родства. Они с Сильвестом не могут вести дуэль. Лео, видите ли, теперь странница..
— Молодец девчонка! — Феолинда хлопнула в ладоши.
— Сестра хотела сказать, что теперь мы вполне понимаем, что ваше величество имели в виду, говоря о семейном деле, — с ироничной вежливостью склонила голову Келлерлиса. — И если раньше мы не считали себя вправе вмешаться, то сейчас от души могу сказать, что вы, венценосный брат наш, вели себя в отношении страданий собственной дочери, как слепой и глухой старый пень!
— Келлерлиса! — одернула сестру Феолинда. — Его величество моложе нас всех.. кроме Меролинды. Он слеп, как филин в яркий день, и глух к мольбам, как черепаха на дне болота, но возраст здесь ни при чем!
— Я слышала, что происходит с Лео, — Меролинда обращаясь исключительно к Дику. — Мы посоветовались с Никколасом, и он отправился искать того рыцаря, из-за которого Лео оказалась в немилости. Я ждала их возвращения. Разумеется, мы не знали, что девочка теперь в братстве.. и что ты явишься открыто требовать отчета у государя..
— Благодарю, — кивнул Дик. — Знал, что на вас можно рассчитывать. Если бы ещё действовали побыстрее..
— Да.. — Целист исподлобья бросал сердитые взгляды в зал. — Я не вмешивался, надеясь, что у моего народа хватит почтительности к принцессе, чтобы не переходить черту, за которой начинается травля. Сам не одобряю поведения Элеоноры, но не лишал ее своей отцовской милости. И защитил бы ее, если бы дочь попросила о помощи меня, а не.. братство, — государь явно удержал язык, чтобы не сказать в адрес рыцарей дороги что-нибудь непочтительное. — Я надеялся, мой сын не станет первым гонителем единокровной сестры..
— Значит, я во всём виноват? — Сильвест оглядывался по сторонам, в поисках сочувствия. — И что ж теперь? Выгоните меня навечно из леса?
— Неплохо бы, — тихонько заметил Дик. — Это научило бы остальных.
— Тебя не спросили! — Сильвест трясся от злости и не мог разжать кулаки. Но драться ему сейчас не с кем. Князь Нодир, давний поклонник Лео, не меньше брата возмущенный ее симпатией к чужаку и бродяге, опустил ладонь Сильвесту на плечо, стараясь успокоить принца. Все ждали ответ государя.
— От того, что я признал собственную вину, преступление моего сына против родной крови или их родство с Диком меньше не стало, — глуше, чем прежде, но так же величественно произнес Целист. — Надеюсь, моя дочь вернется, и готов просить у нее прощения. Думаю, компания моего сына и все прочие, на кого Лео пожелает указать, как на обидчиков, должны принести ей публичные извинения. Кроме того, вам, — государь указал на свиту принца, — я запрещаю полгода покидать пределы не то что лесной страны, а моего двора! — трое принцев сжались под его взглядом, в душе радуясь, что им присудили домашний арест, а не изгнание. Хотя жить в ближайшем окружении государя нелегко.[2]
— Напомните свой приговор участникам поединка, брат наш, — нахмурилась Келлерлиса.
— Изгнание.. пока не сойдет печать. Я предложил раскаяние и примирение, они отказались.
— Предложите ещё раз! — сурово потребовала Феолинда.
Странник и принц леса снова повернулись лицом друг к другу. Дик улыбался, глядя на своего противника. Он не испытывал вражды к сыну Целиста, хотя тот уже раз отказался от мировой, подставляя их обоих под закон об изгнании. На лице Дика читалось ехидство явного превосходства:
«Дальше, дальше. Могу мириться, если попросишь. Не попросишь, не надо. Мне плевать на приговор. А твое высочество может себе это позволить?»
Их поединок продолжался, сколько бы закон это ни запрещал.
Сильвест понимал, что теперь отец рассердился всерьез. Не из-за дурацкого поединка. Из-за того, что сынок заставил Целиста оправдываться перед всем народом. В лесу долгая память и громкое эхо.. Должен кто-то заплатить за унижение государя перед братством и перед принцессами. Кроме того, бунт в Темном овраге не прекращается..
— Соглашайтесь, ваше высочество, — шепотом попросил Нодир. — Лучше — мир.
— Я согласен извиниться перед Лео, если.. то есть, когда принцесса вернется домой, — Сильвест постепенно возвращал твердость тона. — Но если мой отец считает приговор справедливым, да будет так. Пусть моя жизнь зависит лучше от воли государя, чем.. — он резко кивнул в сторону Дика.
Некоторые в зале не удержались от сочувственного аханья, другие от коротких смешков, в зависимости от отношения зрителей к молодому принцу. В общем настрое публики мешалось любопытство и насмешка: «Мальчишки упрямы и вечно берут на себя больше, чем в силах выполнить!»
— Вы вправе поручиться за своего крестника или выкупить его, — сказал Целист Трем принцессам. — Мой сын только в моей власти, и ему я в заступничестве и помиловании уже отказал.
Дик азартно толкнул Сильвеста локтем:
— Я выиграл.
Отчетливо послышалось, как принц заскрипел зубами.
— Разумеется, мы просим ваше величество.. — начала Келлерлиса.
— Не надо, — перебил заступницу Дик. — Воля государя — закон. Не часто увидишь справедливость в действии, а зрелище того стоит.
— Дик! — все крестные объединились в порыве осуждения. Их возмущало и легкомыслие крестника и то, что им придется присутствовать при его изгнании. А больше всего, то, что он лишил их власти в помиловании, желая наказать самих властительниц за их невмешательство в судьбу Лео. Принцессы чувствовали свое бессилие и сердились на Дика. Желали его защитить и не могли.
— Ты нарочно хочешь сделать нам больно, — горестно упрекнула его Меролинда.
— Вас будет кому утешить, — Дик поклонился трону Целиста и последовал за стражей, вместе с Сильвестом и его растерянными приятелями.
Толпа впятеро многочисленнее, чем во дворце, собралась на открытой поляне. Стража вывела участников и свидетелей незаконного поединка на край леса. Пряча глаза, приятели пожелали принцу скорейшего возвращения. Князь Нодир собирался присоединиться к осужденным, но Сильвест отрицательно покачал головой, не принимая жертву.
— Встретишь эту.. мою сестру раньше меня, предай ей привет.
— Прошу ваше высочество о той же услуге.