Романтика дорог

— Предположением? Сто́ит его проверить. И если государь не будет колебаться, решая мое дело, возьму свои слова обратно, — Дик иронично поклонился, сделав росчерк правой кистью.

— Нет, прежде ты за них заплатишь! Вызываю тебя на поединок! До полной победы!

— Охотно. — Странник с досадой щелкнул пальцами: — Есть одно препятствие. Лео тебе сестра?

— Только по отцу. Мы от разных матерей.

— От более чем разных, — хмыкнул Дик. — Лео — дочь дороги, значит, моя сестра. Хорошая загадка: брат моей сестры, но мне не родственник. Кто бы это мог быть?

— Ты лжешь! — вспыхнул Сильвест.

— Могу доказать клятвой. И докажу. Но сперва ты извинишься, братец.

— Даже не подумаю!

Сильвест прыгнул со спины единорога в траву, швырнул в Дика его именной меч и щелкнул в воздухе хлыстом, превращая «серую змею» в острое лезвие лесного клинка.

Один из свиты принца мгновенно оказался рядом и удержал руку, уже занесшую меч для первого удара.

— Остановись! Если про Лео, это правда, вам нельзя драться!

— Прочь, Ноди́р, не мешай мне! — взъярился принц.

Высокий темноволосый парень решительно преградил другу путь, встав между ним и Диком. До сих пор он единственный не принимал участия в насмешках, зато именно он разоружил рыцаря.

Дик давно обратил внимание на эту личность в темном плаще, цвета и рисунка дубовой коры. Самый сдержанный и молчаливый из всей компании, он казался предводителем в большей степени, чем лезущий вперед Сильвест. Похоже, этот, с глубокими глазами ночного коршуна, относится к охоте наиболее серьезно. Не из-за Дика, разумеется. Что ж, значит, из-за Лео. Его чувства задеты побегом принцессы глубже, чем у ее родного братца. Почти родного. По отцу. Кстати, о родовых корнях. Этот «жених», похоже, самый знатный из компании. Ведь государь леса — не наследный титул, а выборный, как глава совета в людских селениях. Целист всего лишь один из королей эльфов, и род заступника вполне мог быть древнее и благороднее, чем у его самоуверенного приятеля.

— Вы поставите себя вне закона. Поединки между родственниками осуждаются, — предупредил Нодир.[1]

— Только те, что насмерть, — беспечно возразил Дик. — Что нам мешает подраться на спор, кто сильнее, или на любое условие?

— Если ты проиграешь, будешь моим слугой! — поспешно выпалил Сильвест.

Дик усмехнулся:

— Фантазия, достойная принца! За столько лет хоть бы один выдумал что-то повеселее! Моё условие: если победа моя, ты оставишь Лео в покое и лично позаботишься, чтобы никто никогда больше не проявлял неуважение к нашей сестре!

Услыхав о «нашей сестре» Сильвест поморщился.

— Ладно, всё равно этому не бывать. Ты должен выбрать секунданта. Мои спутники к твоим услугам.

— Прошу вас, — Дик поклонился «заступнику».

Нодир оказался князем Темной дубравы. Назвал свое имя и титул, соглашаясь судить поединок. Скрывая недовольство, Сильвест выбрал ещё одного приятеля в секунданты.

Не успели те подать сигнал к началу поединка, а Дик с наследником — скрестить мечи, как вокруг них плотным кольцом возникла королевская стража. Подкрались невидимками и проявились, лишь когда преступление стало очевидно. Виновники не могли сбежать или уклониться от пик, направленных им в грудь и в глаза.

— Вас всех желает видеть государь, — неприветливо сообщил начальник отряда. — Прячьте оружие и следуйте за нами.

— Вы в своем уме, командир? — так удивился, что даже не мог злиться Сильвест. — Вы, что, меня не узнаете?

— Это приказ государя, ваше высочество, — бестрепетно повторил начальник.

Дик бросил своему противнику ехидный взгляд, охотно соглашаясь следовать за стражей. «Вот и проверим мои слова», — словно говорил он. Сильвест молча скрипел зубами и метал из глаз голубые молнии.

Князь Нодир снова держался спокойно, остальные трое спутников сынка государя леса растерялись и не ожидали от королевского гнева ничего хорошего. В том, что им попадет больше, чем гостю и родному сыну, приятели уверены. Они шли в хвосте процессии, с тоской поглядывая на пятерку белых единорогов, провожающих молодых людей недоуменными взглядами.

Шатер государя — великолепный дворец, выстроенный сильварами без всяких инструментов, оказывался того размера и находился на той поляне, где пожелал Целист сегодня. Вместо ковров в дворцовых залах росла упругая трава, подобранная травинка к травинке, образуя хитро сплетённые узоры. Сводом служили ажурные кроны «королей леса», южных дубов. Стены выстраивались из их стволов, сомкнутых колонным рядом. Выше, где стволы становились тоньше, они изгибались, открывая в стенах стрельчатые окна. Живые деревья сходились и расходились по указке лесных архитекторов.

Чтобы приблизиться к трону государя, нужно пройти длинный-длинный зал, с чередой любопытных глаз со всех сторон. Придворные шептались, передавая друг другу слухи и строя предсказания по поводу дуэли принца Сильвеста с Диком. Все обсуждали, как это связано с пропажей отступницы Лео, и что на это скажет ее отец.

Целист восседал на высоком резном троне темного дерева, украшенном самоцветами. Тонкий драгоценный домашний венец с дубовыми листьями и россыпью изумрудов пересекал высокое чело, придавая сейчас дополнительной суровости королевскому взгляду. Младший сын не похож на Целиста. Государь тоже гордился своей красотой, но чрезвычайно высок, по-юношески гибкий, с орехово-карими пронзительными глазами, каштановыми кудрями до плеч, давно посеребренными густой проседью, и с довольно смуглой кожей. Дик отметил, что в последние годы государь снова отпустил небольшую бородку.

— Храните лес, и он не выдаст ваше величество, — непринужденно приветствовал Дик государя.

— Был бы рад видеть вас, рыцарь, если бы не обстоятельства, — холодно откликнулся Целист.

— А что в них бесчестного для меня или удручающего для вашего величества? — удивился странник.

Государь леса опустил глаза, придавая лицу властное и спокойное выражение.

— В чем провинились эти люди? — грозно спросил он охранников.

— Мне донесли, что был нечестный поединок, — ответил начальник отряда лесной стражи. — Причиной послужили оскорбления чести вашего величества, вашего сына и дочери. Кто что говорил, указать не могу, но счел необходимым вмешаться, поскольку поединки между братьями осуждает закон.

— Ни нам, ни закону ничего не грозило, — проговорил Дик в сторону.

— Какой он мне брат⁈ — тихо прошипел Сильвест. Но постарался, чтобы отец не расслышал.