Страница 55 из 105
Зольда была счастлива этим известием. Амаринна даже не знала, радоваться ей или горевать от того, что она ещё не готова вернуться в общество свободных людей и боится оказаться чужой среди них.
— Жаль, что папочка сам не встретит нас на корабле, — Зольда облизала ложку после десерта. — Так хочется скорее домой!
— Для тебя это промедление плохо, для Амаринны — хорошо, — сдержанно сказал Дик. — За время пути вы успеете привыкнуть к нормальному уважительному обращению окружающих. Большая удача, что это ваш личный корабль. На попутных судах вам бы пришлось прятаться в каюте, чтоб избежать лишних знаков внимания со стороны команды и попутчиков, неспособных остаться равнодушными к такой красоте, — он почтительно поклонился в сторону старшей сестры. — А так, вполне спокоен за вас.
— Подумаешь! — беззаботно фыркнула Зольда. — Ты защитил бы нашу честь, правда?..
Дик промолчал. Младшая сестра сверлила его взглядом через стол. И не могла поверить своей догадке.
— Ты остаёшься?
Он кивнул одними глазами.
— Зачем?!!
— Слишком многим на этом берегу ещё нужна помощь, — ответил он, глядя в сторону.
— Ты хочешь сбежать прямо сейчас? — угрожающе прищурилась Зольда. Угроза состояла в том, что девочка собиралась заплакать.
— Хочу. Не могу. Не раньше, чем вы взойдете на трап своего корабля.
— Мы уже в безопасности, Дик, — тихо и твердо сказала Амаринна — Вы.. то есть, ты — свободен. Я очень желала бы снова увидеть тебя. На этот раз, лучше у нас в гостях, на свободной земле. А сейчас, если ты хочешь уйти, иди.
— Нет. Провожу вас на борт, тогда.. Доброй ночи.
Весь следующий день Дик провел в городе, выяснял обстановку на полуострове. Сёстры не выходили дальше порога отеля. Утром третьего дня пришло известие о том, что долгожданный корабль входит в гавань. Дик проводил своих «хозяек» до трапа, как обещал, и пожелал удачного плавания.
— Может, передумаешь? — в сотый раз спросила Зольда.
— Надо успеть на Крайний мыс. По суше, напрямик, добираться быстрее, чем морем.
— Спасибо, Дик. Ты успеешь, — заверила Амаринна. — Береги себя хоть немножко.
Он засмеялся. Матросы убрали трап; корабль стал отходить от берега; сестры, обнявшись, стояли на палубе. Дик помахал рукой на прощанье, оставаясь на земле Юго-Востока. Через четверть часа этот край снова будет гореть под копытами коня, который нес Дика напрямик к самой южной оконечности Полуострова рабства. Он должен успеть..[1]
(конец истории)
* * *
[1] (прим. Лины) Наверно, никто за все века не сомневался, что Дик успел, и казнь не состоялась. А сейчас я, уже хорошо его зная, боялась спрашивать.
Дик не опоздал, но добрался до мыса гораздо позже, чем надеялся. Казнь уже началась, не было ни секунды времени для постройки какого-то плана спасения. Не останавливаясь, Дик перескочил верхом на коне через цепь стражей, не успевших ничего сообразить, вылетел на почетную трибуну и приставил нож к горлу первого солидной наружности господина, который попал ему под руку. Потребовал остановить казнь. Вместе с заложником, который оказался братом мэра, они отступили к скалам. Тогда же с моря подоспела помощь. Потом, конечно, они разгромили этот чудный городок, вместе с детским рынком, но, по уверениям Дика, ничего в этом интересного не было. Он с обидой говорит, что вернуть каждый раз Тореллинг обратно — вот это было приключение, а никто почему-то этими историями никогда не интересовался!
Сестёр — бывших рабынь, он ещё однажды встречал. Побывал у них в гостях, хотя оказался там совершенно случайно, и довольно серьезно поругался с их отцом — суровым господином, который считал, что всё в жизни он знает лучше всяких там мальчишек. Это было уже после суда. Им уплатили огромный штраф, но отец Зольды и Амаринны считал процесс проигранным, ведь им так и не удалось отправить господина Цабелиуса на каторгу или хотя бы навсегда помешать ему держать людей в незаконном рабстве.