Романтика дорог

Глава 5

Добравшись до половины склона, Волк съехал вниз и отдал камень Дику.

— Твоя очередь.

Тот влез наверх и сам стал царапать склон. Когда рука достала до порога карцера, Дик мог просто выйти. Но подал знак Волку и дождался его наверху.

— Там стража, — предупредил тот. — Что делать?

— Они твердо знают, что склон неприступен. Здесь люди сидели десятки лет, неужели думаешь, они высовывают нос из караулки? По крайней мере, чаще, чем раз в день? — Дик первым выскользнул за дверь и осторожно пошел, прижимаясь спиной к стене, в сторону противоположную от караульного помещения. Волк следовал за ним. Они спрятались в одну из боковых галерей, отдышаться. Но вглубь не пошли: судя по звуку стального скребка, там кто-то трудился.

— И что теперь? Как только нас заметят, вернут обратно и закроют дверь.

— Явимся на ужин вместе со всеми, — ответил Дик. — Кто нас помнит? Тут полтысячи таких, как ты!

— Но не таких, как ты! — дернул его за брюки возле колена Волк. — Тебя все знают. Пока не бросили обратно, скажи, зачем тебе камень?

— Ты сам сказал. У меня единственного на каторге есть карманы. Завидно?

— Гм.. Мда, возраст имеет значение, — Волк провел пальцами по лбу, словно разглаживал морщины.

— Думаешь, когда хватятся? — спросил Дик. — Дня три протянем?

— Как повезет. Зато, что потом будет.. Надеюсь, меня они не вспомнят.. Выдадут, как думаешь?

— Узнаешь, — с улыбкой пообещал Дик. — Расходимся. Выбирай сторону.

— По зимней галерее, на перекрестке вправо.

— Тогда мне, верхний ярус и влево. Удачи!

Они встретились за ужином, как ни в чем не бывало. Снова сидели напротив и не разговаривали. Соседи смотрели на Дика с суеверным ужасом, как на вернувшегося с того света. Но молчали. Он прятал лицо за краем кружки с красным чаем и думал, что как бы ни разозлилась охрана, увидеть их рожи будет всё равно забавно.

* * *

Ещё одни сутки они работали как обычно. Дик старался не мелькать на улице, и охрана ничего не замечала. Но среди ночи зал, где спали каторжники, залил яркий свет с трех сторон. Один солдат сразу полез наверх, к «спальне» Дика. Убедившись, что рыцарь там, с силой дернул его за ногу, вытаскивая наружу. Дик успел схватиться за край ниши, повис на руках и прыгнул на пол удачно. Посреди зала стоял комендант. Лицо его, обычно красное, в темноте и при свете соляных факелов стало фиолетовым.

— Что за фокусы? — он резко отвел в сторону руку Дика, которой тот пытался заслонить глаза от режущего света. — Чем ты вырубил ступени?

— Зубами. Соль съедобна, разве не знаете?

Комендант ударил его по лицу и велел страже обыскать нишу, а Дику — вывернуть карманы. Ничего подозрительного не нашлось.

— Снимай сапоги, — потребовал комендант. — Хватит моей доброты, будешь гулять босиком. Наверняка, подковами на каблуках вырыл!

Дик разулся и протянул сапоги коменданту. Тот сделал знак страже забрать их и придержать рыцаря, хотя тот никуда не убегал.

— Кто с тобой был? — комендант подвигал квадратной тяжелой челюстью, словно что-то жевал.

Дик оглянулся:

— Не знаю, где его ниша.

Удар в солнечное сплетение мог свалить его, если бы не поддержка стражников.

— Имя?

— Не знаю.

Удар наотмашь по лицу. Дик облизал губы, думая, стала ли за эти месяцы его кровь более соленой? Всем каторжникам приказали спуститься вниз и встать вдоль стен.

— Этот? — указал на первого в ряду комендант.

— Нет.

Не дожидаясь нового удара, Дик откинулся на спину, повиснув на руках у стражников. Кулак коменданта пришелся в пустоту. Пленному позволили упасть на пол. Комендант указал на следующего:

— Этот?

— Нет. — Дик не открывал глаз. Его трясли и угрожали, сопровождая каждое обещание пощечиной. Наконец бросили.

Переведя дух, комендант приказал ему встать. Дик поднялся, комендант сгреб в кулак его рубашку на груди.

— Ты будешь отвечать, паршивец?

— Нет.

Комендант толкнул его снова в руки солдат.

— Две дюжины плетей с солью и в карцер.

— Да я это, оставьте рыцаря, — послышался голос одного из старейшин.

— Нет, я!

Несколько десятков человек вышли вперед, уверяя, что это они сбежали с Диком из карцера. Волка среди них не было.

— Заступники нашлись? — скривился начальник соляных копей. — Нет, не поможет. Я не могу всех освободить от работы, даже если вам этого очень хочется. А его — могу. И надолго.

— Бунта не боитесь? — послышался насмешливый хриплый голос. — Можем устроить.

— Кто? — как ужаленный обернулся комендант. Естественно, никто не отозвался. Но комендант что-то вспомнил и потребовал свет. Он ходил вдоль шеренги каторжников, освещая хмурые лица, искал того, высокого, что шел с Диком в одной цепи на этапе. Перед Волком он остановился и спросил его имя. Тот промолчал, понимая, что комендант узнает голос. Но подтверждение не требовалось.

Их снова потащили в карцер, без промедления, и дверь на этот раз закрыли. Сквозь окошко в двери по-прежнему слабо светил факел.

— Спасибо, — сказал Дик.

— Спокойной ночи! Я видел такой сон!.. — Волк с досадой отвернулся, улегшись в углу, под стеной.

Теперь выхода не было и время тянулось бесконечно. Они не знали сколько здесь находятся, но до смерти от жажды в соляной яме не более трех-четырех суток. А им казалось, что прошли многие месяцы. Сперва они старались не ругаться. Потом молчали. Несколько раз взбирались наверх и слушали разговоры стражи, чтобы развлечься. Потом снова лежали рядом и, с трудом шевеля деревянным языком, вели долгие беседы.

— Они уверены, когда бы нас ни вытащили, будем ещё живы, — сказал Дик. — Поняли характер. Могут не приходить хоть месяц.

— Гм.. через несколько часов нам будет всё равно. Можем и подождать, — так же оптимистично заметил Волк. — Ты много раз умирал? — спросил он позже.

— Неважно. К этому не привыкнешь.

— Не можешь сосчитать? — с едкой иронией спросил Волк.

— Угу. Вот странно.. Обычно — сутки не пить воды, — пустяк. А на жаре уже совсем другое дело. Или когда у самого жар.

— После площади, например.

— Угу. Или в пустыне..

— Ты был в пустыне? — спросил Волк.

— Два раза. Но это маленькие островки на Востоке. Не Большая пустыня. Однажды сам среза́л путь, шел трое суток. Другой раз загнали. Каменная, не песок. Пустошь. Бродил неделю, не меньше.

— Что делал без воды?

— Разрезал вену. Хватало, обмануть себя и не упасть. Шел дальше. А ты?

— Я жажды всерьез не пробовал. Сутки, не больше. Голод знаю, а не пить не могу. Вернее, до встречи с тобой, не приходилось!

— Тебя не звали, сам полез, — напомнил Дик.