Страница 17 из 49
От её языка было невозможно оторвать взгляд. Он словно гипнотизировал нас. Мне даже показалось, что за те полминуты, пока мы втроём молча пялились на него, он ещё немного подрос.
– Катя, скажи, пожалуйста, – запинаясь и бледнея, начал Ван Гог, немного придя в себя, – ты ела или пила сегодня что-нибудь подозрительное?
Та отрицательно помотала головой.
– А вчера?
Снова нет.
– Вы тоже это видите? – сдавленным шёпотом спросила нас Танечка.
Вне всяких сомнений, мы все это видели: Маркизова попыталась закрыть рот, но язык остался свисать наружу. Он продолжал расти прямо на глазах! Катя подняла руку, осторожно потрогала его, и глаза её стали огромными. От ужаса бедная Катя перестала плакать. Она вскочила со стула, подбежала к зеркалу на стене и…
Я думаю, в школе ещё долго будут помнить этот душераздирающий крик. Танечка побледнела и осела на стульчик, который успел подставить батоно Вано. В коридоре раздалось хлопанье дверей, послышались взволнованные голоса: «Что случилось?», «Вы слышали это?!». К счастью, в этот момент на пороге медкабинета появились врачи скорой помощи.
– Надо позвонить родителям Ани, Риты и Маши, у меня дурное предчувствие, – сказал Ван Гог, когда мы с ним вышли в коридор. – Пожалуйста, расходитесь! – громко добавил он, успокаивая учителей и учеников, сбежавшихся на Катины крики. – Всё в порядке, паук выпущен на волю!
Какой же он находчивый и как быстро взял себя в руки, подумала я.
– Нина, возвращайся в класс, – попросил он. – Спасибо тебе за помощь, ты большая молодец!
– Батоно Вано, а что мне сказать остальным… про Катю? – спросила я.
– Правду, Нина. Они всё равно узнают. Поэтому нет смысла скрывать. Только… постарайся аккуратно.
Я кивнула:
– Без красочных подробностей, да?
Он улыбнулся и дружески похлопал меня по плечу.
Спустя минут десять, уже почти в конце урока, Ван Гог вернулся и обвёл класс серьёзным взглядом. К тому моменту я уже успела рассказать о том, что произошло, и все немного успокоились, только изредка шушукались.
Батоно Вано выглядел бледным и расстроенным.
«У него такой же вид, как у Саши с утра», – неожиданно пришло мне в голову.
Да что ж я всё время об этом Воронцове думаю! Он вот даже не смотрит в мою сторону.
– У нас в классе произошло ЧП, – оторвал меня от дурацких мыслей Ван Гог. – Четыре девочки… заболели. Про Катю вы уже знаете.
– У Сливочкиной, Карпушиной и Закарян тоже языки выросли?!
– Нет, у них другая проблема. Они… не могут говорить.
Ван Гог сделал паузу, подбирая нужные слова.
– Когда они пытаются что-то сказать, то открывают рот, но звука при этом нет, – продолжил он. – Сейчас все они в больнице, проходят обследование.
– Это какой-то вирус? – испуганно спросила Оля Лосева. – А вдруг мы тоже заболеем?
Класс загудел, зашумел на разные голоса.
– Тихо! – гаркнул Ван Гог. – Тихо, ребята, – уже спокойно повторил он. – Повода для волнения нет. Врачи говорят, что на вирус это не похоже. Поэтому давайте сохранять спокойствие. А ещё нам нужна ваша помощь.
Батоно Вано обвёл всех серьёзным взглядом. Класс притих.
– Маша, Аня и Рита общаются с родными и врачами при помощи записок. И все трое недавно написали одно и то же непонятное сообщение – в нём странные значки, фигурки… Возможно, это какая-то игра или что похуже, – Ван Гог нахмурился. – Если кто-то из вас в курсе, помогите нам разобраться.
– Батоно Вано, покажите нам это сообщение, – попросил Денис.
– Да, сейчас выведу через проектор.
Спустя минуту на белом экране появились…
– Древнеегипетские идеограммы! – ахнула я.
Все разом посмотрели на меня.
– Нина, ты сможешь их расшифровать? – бросился ко мне Ван Гог.
– Возможно… здесь много символов, которые я знаю. Но нужно время, потому что они имеют по несколько значений, в зависимости от сочетания с другими знаками.
– Мы не будем тебе мешать, – взволнованно сказал учитель. – Какой у вас следующий урок? Я договорюсь, чтобы ты не ходила.
Одноклассники одобрительно закивали, и со всех сторон послышалось:
– Нина, если тебе нужно что-то, ты скажи!
– Да, хочешь, булочку принесём из буфета или компот?
– А у меня есть шоколадка, помогает думать!
– Спасибо, – улыбнулась я. – Пока ничего не нужно.
Спустя полтора часа я не без помощи мамы смогла сделать приблизительную расшифровку записок одноклассниц: «Если то, что вы собираетесь сказать, не прекраснее тишины, не говорите этого»…
– Да, понятнее не стало, – огорчился Ван Гог, и отчасти я была с ним согласна.