Страница 47 из 66
— А вот насчет Алины Николаевны вы зря промолчали. Ей дворянство, с ее титулом, конечно, не нужно. Но наградой я её не обижу. Да и Вам, молодой человек… К слову, о Вас. Себе-то Вы вообще ничего не просите?
— Дворянства Евдокии Васильевны мне будет вполне достаточно! — поклонился Иван Петрович.
— Вам может быть и будет, а вот мне нет! — рассмеялся губернатор, — идите отдыхайте, а я подумаю.
Когда они сели в экипаж, который повез их в лучшую гостиницу Твери «Лондон». Дуняша с восторгом и обожанием смотрела на своего начальника.
— Большое спасибо, Иван Петрович! Вы такой необыкновенный! Неужели правда мне дадут благородный титул? И я простая Дунька, вдруг стану благородной дамой? Жаль матушка и батюшка не дожили до такого! — она даже расплакалась. Сидящая рядом княжна, неожиданно обняла ее и сказала:
— Не переживай, Дуняша! Я тоже похлопочу! Ты это вполне заслужила!
— Вы так добры ко мне, Ваша Светлость, а я на Вас ругалась обидно! — всхлипнула девушка.
— Ну это была раньше! А теперь мы одно общество! — улыбнулась Алина Николаевна, искоса поглядывая на сидящего напротив доктора.
— Я хочу, чтобы вы все знали! Вы моя команда! Никого ближе вас у меня никого нет! И я постараюсь сделать для вас все! Как вы это делаете для меня! — твердо произнес Зубов.
Разместившись в гостинице и отдохнув, девушки тут же отправились по лавкам столицы губернии, и сообщили Зубову, что это надолго.
Отдых самого доктора, однако, оказался недолгим. Ближе к вечеру, когда Зубов решил прогуляться по Твери, чтобы купить в местной аптеке дефицитный йод и спирт, он заметил за собой слежку. Три неприметные фигуры в серых армяках и глубоко надвинутых картузах вели его от самой губернаторской площади, постепенно зажимая доктора в глухой, безлюдный переулок возле набережной Волги.
«Агенты Штольца или чернецы отца Варлаама, — мгновенно оценил ситуацию Иван Петрович, нащупывая в кармане рукоять револьвера. — Решили убрать тихо, пока губернатор занят сыном вице-губернатора!» Решив не прятаться от опасности, он намеренно свернул в безлюдный переулок, куда выходили склады лавок.
Когда путь вперед преградил рослый детина с тяжелой дубинкой в руках, а сзади отрезали отход еще двое с блеснувшими в сумерках ножами, Зубов понял, что он не ошибся в своих подозрениях. Чтобы не стрелять сразу посреди города, и не поднимать лишний шум, он решил использовать другое оружие, которое ему дал глава бандитов Павловска. Рука в кармане нащупала не только оружие, но и плотный клочок бумаги, переданный Козырем.
— Стой, лекарь, приехали. Не торопись, — ухмыльнулся тот, что был с дубиной. — Нам за твою дерзость святому человеку хорошо заплатили. Сказано сделать так, чтоб твои ручки больше никого не резали. Убивать тебя не будем, но руки поломаем.
— Погодите, варнаки, — спокойно сказал Зубов, вытаскивая левую руку из кармана и держа записку двумя пальцами. — Прежде чем махать дубиной и железом, посмотрите на это. Знаком вам этот оттиск?
Он протянул бумагу вперед. Бандит с дубиной брезгливо прищурился, глядя на невзрачную печать без узоров, но уже через секунду его ухмылка сползла с лица. Он резко переменился в цвете, а дубина едва не выпала из его пальцев.
— Это… печать Козыря? — сиплым голосом переспросил он, оглядываясь на подельников. — Ты откуда её взял, барин?
— Козырь лично просил передать это Седому из трактира «Кабан», — холодно пояснил Зубов, кладя записку обратно в карман, — И добавил, что если с моей головы в Твери упадет хоть один волос, Седой лично пустит вас всех на корм волжским ракам. Вопросы есть?
Бандиты переглянулись. Авторитет Козыря и Седого в криминальном мире Тверской губернии были непререкаем, а их карающие руки — длинными, быстрыми и безжалостными. Наниматели из числа церковников или чиновников платили хорошо, но собственная шкура была дороже.
— Обожди, док… Ты это… зла не держи, — старший бандит торопливо спрятал дубину под полу армяка и даже изобразил подобие поклона. — Мы ж не знали, что ты от Козыря. Промашка вышла. Нам просто сказали — лекарь заезжий, пришлый…
— С глаз моих долой, — не меняя ледяного тона, скомандовал Зубов. — И передайте тем, кто вас нанял: мой скальпель одинаково хорошо режет как гнилые кости, так и чужие глотки.
Варнаки, не говоря больше ни слова, мгновенно растворились в темных переулках. Иван Петрович довольно усмехнулся, пряча записку глубже в карман. Теневой щит сработал идеально. Теперь, имея за спиной благодарного губернатора и защиту криминального мира, он мог развернуть в Тверской губернии настоящую медицинскую революцию.
На следующий день вся троица отправилась проведать больного. Атмосфера в особняке губернатора была уже совсем другой! Даже воздух был иной! Он был наполнен не тяжелой беспросветной тоской и безнадегой, как вчера. А наоборот, пропитана радостью и надеждой.
На девушках были новые роскошные платья. Княжна и так выглядела величественно и красиво, но Дуняша просто преобразилась. Вместо скромной и даже застенчивой девушки, хирург увидел роскошную красавицу, которая вполне знала себе цену. Когда они спускались к экипажу их просто осыпали восторженные мужские взгляды.
У дверей особняка губернатора их с почетом встретил дворецкий. Он глубоко поклонился и сразу провел их в покои пациента. Там они застали следующую картину. Молодой человек сидел на кровати, где заменили все грязной и старое белье, и активно, с большим аппетитом, уплетал солянку. Рядом сидела его совершено счастливая мама.
— Доброе утро! — громко и весело произнес Зубов, — вижу дела идут на поправку!
— Иван Петрович, благодетель и спаситель! — мать офицера вскочила на ноги и подбежала к лекарю, — Вы просто рука Господа нашего! — она схватила кисть хирурга и поцеловала ее.
— Сударыня! — даже смутился молодой человек, — это совершенно излишне. Наша команда, а это не только моя заслуга, просто выполнила свой долг!
— Я понимаю! — кивнула жена вице-губернатора, — Ваша забота о своих сотрудниках достойна отдельного восхищения!
— Спасибо, давайте осмотрим рану, — предложил лекарь. В отличии от своей матери, сам штабс-офицер не был преисполнен к нему таким пиететом. Как всякий аристократ, он считал, что доктор просто выполнил свой долг, и он, сын вице-губернатора, должен просто терпеть его присутствие рядом с собой, как неизбежное, но необходимое зло. Зато к княжне он продемонстрировал совсем другое отношение.