Страница 25 из 66
Глава 9. Первая операция и разоблачение.
Дуняша подала доктору изящный стальной шприц с поршнем. Внутри него была прозрачная жидкость — чистейший гидрохлорид кокаина, который лекарь выкупил у провизора. В эту эпоху кокаин считался лишь дорогим порошком от насморка, но Зубов уже знал, это первый в истории человечества мощнейший местный анестетик.
— Сейчас будет немного больно, Лиза, потерпи, — предупредил хирург.
Тонкая игла вошла в живую ткань у верхнего края раны. Зубов начал медленно, веером, вводить раствор по всей длине рассеченных тканей, делая инфильтрационную анестезию. На глазах у изумленной Алины багровая, воспаленная кожа вокруг раны начала стремительно бледнеть. Кокаин сузил сосуды, останавливая мелкое кровотечение.
Через три минуты Лиза вдруг затихла. Её заплаканные глаза удивленно округлились.
— Доктор… — прошептала она сорванным голосом. — Не больно. Совсем. Будто… щека чужая стала. Заморозилась.
Алина Николаевна шагнула ближе, её рот приоткрылся от удивления.
— Какое заклинание вы использовали? — выдохнула магиня. — Беззвучный ментальный блок? Где вспышка Эфира?! У Вас же выгорели магические каналы.
— Это не магия, княгиня, это фармакология, — сухо бросил Зубов, подхватывая пинцетом и скальпелем края раны. — Кокаин временно заблокировал передачу импульсов по нервным волокнам. Ближе лоток с инструментами, Дуняша. Крючки. Алина Николаевна, держите крючок вот здесь. Несильно, просто натягивайте край кожи. Вот так.
Магиня послушно взяла отполированный до зеркального блеска стальной крючок из депо.
Зубов работал как быстро и ловко. Пинцетом он бережно убирал микроскопические осколки стекла, вымывая их очень слабым раствором сулемы. Затем он взял иглодержатель с тончайшей круглой иглой, в которую был заправлен кетгут собственной варки.
— Сначала восстанавливаем внутренний каркас плоти, — комментировал Зубов для бледной, но жадно впитывающей каждое слово Алины, — Шьем подкожную клетчатку и фасцию. Если сшить только кожу, внутри останется пустота. Там скопится кровь, начнется нагноение, и лицо поплывет.
Игла мелькала, как челнок. Чистый, пахнущий йодом кетгут стягивал глубокие слои мышц. Лиза лежала абсолютно неподвижно, не чувствуя, как сталь режет её лицо.
Когда глубокие слои были сопоставлены, рана сузилась, превратившись в ровную тонкую щель. Купеческая дочка уже не выглядела уродом.
— А теперь — главное, — Зубов сменил иглу на трехгранную, режущую, и взял тонкий, упругий конский волос. — Обычный шов оставит следы — поперечные полосы. Будет похожа на матрас. Мы сделаем внутрикожный непрерывный косметический шов.
Хирург начал вкалывать иглу не сверху кожи, а изнутри — прямо в толщу дермы, цепляя её края поочередно то с одной, то с другой стороны раны, строго параллельно. Нить шла зигзагом внутри самой кожи, оставаясь невидимой снаружи.
Алина смотрела на это, затаив дыхание. Это был не хаотичный ремонт исковерканной человеческой плоти, это было восстановление исходной геометрии человеческого тела. Стежок… еще стежок. Пальцы Зубова двигались с невероятной скоростью и легкостью.
Спустя сорок минут Иван Петрович аккуратно потянул за концы конского волоса с двух сторон раны. На глазах у потрясенной княгини края двенадцатисантиметрового разреза сошлись идеально, тютелька в тютельку, поразительно ровно. На лице девушки осталась лишь тонкая, ровная розовая ниточка. Ни одного узла снаружи, ни одной проколотой дырки.
— Узлы завязываем на валиках у виска и под подбородком, — Зубов зафиксировал концы нити. — Через десять дней конский волос просто вытянем за один конец. Шрама практически не будет. Тонкая белая полоска, которую она легко за пудрит. Да, на морозе или когда она будет нервничать ее будет заметно, но тут уж ничего не поделаешь!
Он разогнул уставшую спину, стянул маску и посмотрел на Дуняшу:
— Обработать коллодием. Наложить сухую повязку. Всё, закончили. Ты — умничка!
Зубов подошел к двери и отпер её. В процедурную кубарем влетел купец Артамонов. Мужчина со страхом глянул на кресло, ожидая увидеть изуродованное лицо дочери, но Лиза сидела, слабо улыбаясь, хоть щека еще была неподвижна от кокаина.
— Папенька… — тихо сказала она. — Мне не было больно. Доктор, он просто ангел.
Панкрат Мефодьевич упал перед Иваном Петровичем на колени, и ударил поклоном:
— Иван Петрович! Спаситель! Век не забуду! Озолочу! Половину лесопилки отпишу! Всё, что скажешь, проси!
Городской Голова стоял, вылупив глаза на аккуратную рану девушки. Его руки тряслись. Задуманный им было торг от имен Управы с хирургом за «копейки на мужика» внезапно показался ему верхом глупости. Этот лекарь только что сотворил чудо, на которое не способна была вся Высшая Коллегия магов. Какую извлечь из этого пользу, нужно было еще продумать. Но чего точно не нужно было делать, так это торопиться!
Зубов хладнокровно посмотрел на стоящего на коленях купца-миллионщика, затем на Голову, а потом перевел взгляд на Алину. Княгиня медленно сняла стерильную косынку и маску, её зеленые глаза горели лихорадочным блеском. Она поняла, что у этого человека она может многому научиться. В ее голове уже зрел план.
— Лесопилка мне не нужны, Панкрат Мефодьевич, — спокойно произнес Иван Петрович Зубов, устало разминая пальцы, — я ведь врач, а не лесопромышленник. Но нам нужны деньги. Деньги для того, чтобы помочь другим, тем кто не такой богатый, как Вы, тоже получить нужную им помощь. И там дело идет не о красоте, как у Вашей дочери, а о жизни!
Купец вскочил, вытирая слезы радости, и прямо спросил:
— Сколько, Иван Петрович?
— А во сколько Вы оценивайте счастье своей дочери? — ответил лекарь.
Купец расплылся в широкой улыбке:
— Ой хитер ты, Ваше Благородие! Тебе в купеческое дело податься, умеешь торговаться! Мало дам, все скажут, жадный Артамонов! Позор на всю губернию! Не бывать такому. Жертвую тебе на такое богоугодное дело тысячу рублев!
— Вот за это спасибо, от души! Дуняша! Ты у нас казначей и кассир, прими деньги и запиши в журнале! — попросил хирург.
— Дык нету у меня с собой таких денег! — растерялся отец девушки.
— Хорошо! Забирай дочку, завтра на перевязку приедете, тогда и привезешь! — решил лекарь.
— Спасибо, Иван Петрович, мое слово твердое, купеческое! Завтра все будет! — поклялся купец первой гильдии.